Девушка из грез
Шрифт:
Но даже если восставший из могилы дух скажет правду – беды не миновать. Отец или запрет на год, или в пансионат сдаст, или еще что-нибудь похуже выдумает. Он слишком дорожит репутацией семьи, чтобы простить выходку с троллем и осквернение родового кладбища.
К тому же очень не хочется лежать каждую ночь в оцепенении и слушать нудные, хоть и полезные рассказы про этикет и прочие приличия. Ночью, как ни удивительно, спать хочется…
Наверное, именно усталость, вызванная бессонницей, заставила меня совершить то, о чем в других обстоятельствах даже помыслить не могла.
Вернувшись в свою спальню, выудила из комода лист бумаги и составила еще одну записку. Краснела, дрожала, но писала:
«Уважаемый господин Жаррин!
Извините за беспокойство, но у меня нет иного выхода. Я вынуждена молить Вас о помощи. В деле, по которому приходила вчера, открылись новые обстоятельства. Мне необходимо связаться с господином магом, но боюсь, корреспонденцию он не читает.
Пожалуйста, если Вас не затруднит, передайте ему эту записку. Уверена – он поймет, что делать.
С уважением и благодарностью, Соули из рода Астиров».
Превращая листок в длинношеего почтового журавлика, успокаивала себя тем, что в сравнении с визитом в гостиницу письмо – сущая мелочь. А потом представила, что будет, если родители узнают и про тролля, и про кладбище, и про гостиницу – коленки задрожали. Я никогда столь быстро магическую печать не вычерчивала!
Подхватив бумажного журавлика, зажмурилась. Перед мысленным взором возник образ щекастого господина Жаррина, и коленки задрожали сильней. О Богиня! Не оставь!
С губ сорвалось привычное с детства заклинание. Я ощутила, как нарисованная печать наполняется магией, осторожно вплела в нее образ хозяина гостиницы и выбросила птичку в окно. Журавлик из желтоватой бумаги взмахнул крыльями и, подхваченный попутным ветром, помчался в сторону Вайлеса. Сердце к тому моменту едва не выпрыгивало из груди.
– О Богиня! Только бы он откликнулся, – беззвучно взмолилась я. – Иначе отец в самом деле убьет.
Глава 8
Вообще-то я зареклась появляться на старом городском кладбище, но, увы, другого места, где можно незаметно встретиться с Райленом, на ум не пришло. Вот и стояли мы с близняшками за ветхим склепом из грубоватого камня в окружении покосившихся надгробий, под присмотром полуденного солнца. Стояли и ждали.
– Мила, ты правильно место описала? – прошептала я. Нет, на кладбище прохожих не наблюдалось, но говорить в голос было все-таки страшно. – Может, он у какого-нибудь другого склепа ждет?
Сестрица недовольно скривилась, буркнула:
– Кажется правильно.
Лина тоже на Милу покосилась, словно записка без ее участия составлялась и старшенькая в самом деле могла напутать. А потом выглянула за угол и пропищала:
– Идет!
Мила тут же подлетела к сестре, тоже выглянула и взвизгнула от восторга.
– Тише! – шикнула я. – И вообще, вернитесь на место. Немедленно!
Девчонки послушно отступили, но на этом запас благоразумия иссяк…
– Соули, ты помнишь уговор? – поджав губки, спросила Мила. Лина поддержала нахалку хмурым взглядом.
Я тоже поджала губы и даже кулачок в бок уперла.
– Уговор? Я никаких обещаний не давала.
– Соули! – возмущенно прошипела младшенькая. – Соули, он наш!
– Мы его первыми заметили! – вклинилась Мила. – И первыми с ним познакомились!
Не выдержав, возвела глаза к небу. Увы, Богиня если и слышала этот разговор, то вмешиваться явно не собиралась.
– Девочки, вы невыносимы, – прошептала я. – Давайте сперва с тетушкой Тьяной разберемся, а уже потом шкуру неубитого упыря делить будем?
– Он не упырь! – дружно фыркнули близняшки, а я закатила глаза.
О Богиня! Пошли этим малолетним дурочкам хоть чуток разума! А мне стойкости, потому что иначе… Ох, я даже не знаю, что будет.
Райлен. Нет, он не маг! Он беда, которая нежданно-негаданно на мою голову свалилась. Мало того что именно из-за него в неприятности вляпались, так он еще перессорить нас вздумал! Он же прекрасно понял, что анонимку не я отправила, а близняшки, но ответ все равно на мое имя написал. Причем… причем до того вздорный, что записку пришлось немедленно сжечь!
Скучал он, видите ли, безмерно. Глаза мои, неземные, позабыть не мог. И ради одной благосклонной улыбки целую армию троллей одолеть готов!
А мне из-за этих слов пришлось убеждать близняшек, что с пальца сам собой, от бессонницы и нервов, магический огонек сорвался, записку подпалил, и поэтому на словах передаю – мол, Райлен готов встретиться и просит сообщить место и время.
Девчонки сперва возмутились – почему это маг не им, а мне о своем решении сообщил, а потом начали подозревать, что записку я не случайно сожгла. И что было в ней… ну то самое – про глаза и троллей. Разобиделись страшно, всю дорогу до кладбища молчали и дулись.
Из мыслей выдернул приятный бархатистый голос…
– Девушки, добрый день.
Ноги резко ослабли, а голова закружилась.
Райлен стоял в каких-то трех шагах и улыбался той невероятной улыбкой, которая…
О Богиня! Да какая к троллевой маме улыбка?! У нас же призрак тетушки Тьяны и развороченный саркофаг! И… и… неистовая детская влюбленность близняшек в придачу!
– Госпожа Соули. – Брюнет сделал шаг вперед, потом еще один… а потом протянул руку, и мне пришлось ответить – подать свою и позволить запечатлеть на ней поцелуй. Все по этикету, но…