Девственная селедка
Шрифт:
– Вавочка, прости! Выглядишь потрясающе! Загорелая, молодая, глаза блестят!
У входа в главный корпус отеля сверкала витрина ювелирного магазинчика. Вавочка задержалась возле нее.
– С ума сойти, мы тут уже пять дней, утром и вечером два раза ходим на кормежку и всякий раз она пялится на эту витрину.
– Значит, надо ей тут что-нибудь купить, – рассмеялся Родион.
– Так она не носит драгоценности.
– Тогда зачем пялится?
– Поди спроси. Женщина!
– Слушай, Олег, Лали оказалась моей соседкой.
– Да?
Но тут Вавочка оторвалась от витрины.
– Ой, простите, мальчики!
– Что ты там высматривала? – решился спросить Родион.
– Да ничего, просто красиво… – чуть смущенно улыбнулась Вавочка.
Они увидели, как из лифта вышел юный любовник Лали, в джинсах и голубой рубашке.
– Петь, ну сколько тебя ждать! – навстречу ему поднялся молодой парень в очках.
– Прости, старик, но я точен. Это ты пришел раньше. Ладно. Погнали!
Молодые люди выбежали из холла и через минуту уже садились в машину, на которой Лали привезла Родиона и Олега из города.
Он оставил ее одну и уехал с приятелем в город, на гулянки, это совершенно очевидно. Так всегда бывает, когда женщина связывается с парнем намного моложе себя, мстительно подумал Родион.
После ужина друзья уселись в баре. Погода была чудесная, столики стояли на свежем воздухе.
– Родя, ты почему такой задумчивый? – спросила Вавочка.
– Да просто устал, рейс-то был утренний, ночь практически не спал… Ничего, высплюсь и завтра буду как огурчик.
И тут он увидел Лали. Она подошла к столику довольно далеко от них, села и сделала какой-то знак официанту. Вид у нее был вполне спокойный. Непохоже, что она страдает от отсутствия этого альфонса… Может, он ей надоел уже? Может, надо брать быка за рога?
– Вавочка, прости, но я просто обязан пригласить к нам эту даму, она привезла нас с Родькой из города…
– Какую даму?
– Лали.
– Да? – загорелась Вавочка. – Что ж ты мне сразу не сказал? Конечно, поди пригласи ее.
Настоящий друг, подумал Родион. Он видел как Олег подошел к ее столику. Она улыбнулась ему. Но на его предложение ответила отказом. Покачала головой, еще раз улыбнулась. Олег поцеловал ей руку и вернулся к их столику.
– Мадам не соизволила? – обиженно проговорила Вавочка.
– Увы! – развел руками Олег.
– Чем мотивировала?
– Да ничем. Просто поблагодарила и отказалась. Не мог же я особенно настаивать. Она поняла, что мы хотим как-то ее отблагодарить… Вот, собственно, и все. Знаешь, Вавочка, меня что-то здорово клонит в сон. Может, пойдем уже?
– Идите, ребята, я расплачусь.
– Ну что ж, пойдем, Олежек, я тогда телевизор посмотрю. Спокойной ночи, Родя.
– Сладких снов, красавица.
Они ушли. Надо завтра же купить Олегу торт. А мальчишка, похоже, живет в главном корпусе. Отдельно. Он встал и направился к ее столику.
1987 год
Утром Ева спросила:
– Бабусь, а Георгий Иванович что, не придет сегодня?
– А тебе зачем?
– Он интересный человек… И еще мне его жалко.
– Ой, гляди, девка, не пара он тебе.
– Да что ты, бабусь! Я просто по-человечески… ты ж вот тоже его жалеешь…
– Мне можно, я старая. А он нынче в район пошел, ему ж в милиции отмечаться надо. Да и баба у него там…
– А, понятно. Бабусь, а научи меня твои оладушки печь. Вкусные уж очень.
– Зачем это? – засмеялась бабка. – Кого кормить-то думаешь?
– Подружек там, ну и Платона…
– Ишь ты… А у тебя часом карточки его нет?
– Есть, – покраснела вдруг Ева.
– Покажешь?
Ева вытащила из сумки учебник, где между страничками лежала цветная фотография Платона. Она рада была переменить тему, а то и так почти выдала себя.
– Вот, бабусь, смотри.
Варвара Семеновна обтерла руки полотенцем и взяла фотографию.
– Ишь какой… Красивенький… Любезный… Гладкий… А он работает, учится?
– Работает. Он экономист-международник.
– А это что еще за зверь такой? Что делает?
– Я, бабусь, сама не знаю. Вроде занимается международной экономикой.
– Зарабатывает хорошо?
– Я не спрашивала.
– Ну а с родными он тебя знакомил?
– Нет пока.
– Любит он тебя?
– Говорит…
– Ой, девка, будь поосторожнее с таким… На него небось бабы вешаются. Неспокойно мне что-то…
– Почему, бабусь?
– Да мать твоя шалавая разве углядит за тобой?
– Бабусь, мне уж двадцать лет, я взрослая.
– Вот замуж выйдешь, тогда и будешь взрослая.
– А если я вообще замуж не выйду? – звонко рассмеялась Ева.
– Это как? В девках останешься? Не приведи господь. С мужем-то хорошо жить, сладко, особливо ежели любимый…
Значит, я Платона не люблю? Никакой сладости я пока не почувствовала. Правда, говорят, это приходит с возрастом.
– Но без мужа – ни-ни. Последнее дело, по рукам пойдешь. Как мать твоя беспутная. Тьфу!
– Неправда, мама хорошая, и муж у нее теперь хороший.
– Значит, скоро бросит ее.
– Бабусь, зачем ты так?
– А чего ж она к матери мужа-то не привезла показать? Даже и не сообщила, что замуж вышла.
– Она на тебя обижена.
– На обиженных воду возят! И где такое видано, чтобы на мать родную обижаться? Ладно, заболталась я с тобой тут. Ты вот что, девка, к курям наведайся, может яичко свеженькое скушаешь.
Ева поняла, что бабка не хочет продолжать разговор.