Девственная селедка
Шрифт:
– Нет, я не такой же сын… Я никудышный сын. Я кинул стариков… Забыл, можно сказать, а ты был им утешением на старости лет… Так что живи, брат, спокойно. Ты мне ничего не должен. И давай за это выпьем!
– Давай! Знаешь, я ужасно рад, что ты приехал.
– И я… А вот когда соберешься в следующем году отдыхать, приезжай ко мне, у меня есть небольшой апартмент во Флориде. Махнем на Атлантику…
– Это можно.
Они выпили, с наслаждением съели селедку с картошкой, обильно посыпанной укропом. Обоих охватило какое-то умиление.
– Родька, братик… Я только сейчас понимаю, как мне тебя не хватало…
– И мне тебя… Смешно, сидят два не первой молодости мужика, пьют и чуть ли не льют слезы умиления.
– Ба, кого я вижу! – раздался голос Фаины. Родион начисто забыл о ней.
– Какие люди! – воскликнул сопровождавший ее Федяка.
Первым чувством Родиона была досада. Они так хорошо сидели. Но положение обязывало. Он вскочил. Расцеловался с Фаиной, обнялся с Федякой.
– Ребята, страшно рад! Познакомьтесь с моим братишкой из Штатов. Платон Шахрин, прошу любить и жаловать. Тоник, это моя добрая подружка Фаина, а это Федор Смирнов. Каким ветром вас сюда занесло?
– Ну, ты же знаешь Фаину, хочу, говорит, в «Мадам Галифе», а там как назло банкет.
– Значит, наша встреча приобретает характер роковой неизбежности, – вдруг проговорил Платон. – Мы тоже туда намылились. – Он с явным одобрением разглядывал Фаину. Она была и впрямь очень хороша. Тоненькая, черноволосая, черноглазая, одетая по последней моде, с изумительным цветом лица.
– Родион рассказывал о вас, – обратился он к ней.
– Да? И что же он рассказывал? Наверное всякие гадости? С него станется, – она обласкала Платона веселым взглядом.
Кажется, я поступил правильно. А Фаина и впрямь красотка, даже с некоторым сожалением подумал Родион. А впрочем, нет, это не мое… Но Тонику она подходит. Разговор стал общим. В этот момент братьям принесли суп.
– О! – простонала Фаина, – обожаю этот суп. Федя, давай мы тоже его закажем?
– Давай, – добродушно согласился Федя.
– Родька, будь другом, дай мне крышечку пожевать, а то я умру от зависти, пока вы будете есть.
Но Платон тут же пододвинул к ней свой суп.
– Прошу вас! Вы с мороза, а мы уже заморили червячка. Ешьте. А я закажу себе еще.
– Ой боже мой, в Америке еще водятся джентльмены? Родька, помнишь конкурс на самую невероятную историю?
– Нет, не помню.
– Там один человек начал: «Один американский джентльмен…» А судья говорит: «Довольно, вы выиграли!» Но вы, Тоник, можно я буду вас так называть? Вы истинный джентльмен. Ах, как этого сейчас не хватает… Сейчас все такие грубые стали… Нечуткие… Ох, как вкусно…
Платон смотрел на нее с восхищением. Родион с Федором понимающе усмехнулись. Все складывалось как нельзя лучше.
Лали с утра до ночи пропадала в мастерской при магазине. Предрождественская торговля шла очень бойко. Иногда она сменяла за прилавком свою подругу и помощницу Ирму.
– Лали, что ты там убиваешься? У нас товар есть. Лучше помогла бы мне, я не успеваю…
– Ерунда, у нас очереди не стоят. Посмотри, какие бусы я сделала…
– Красиво… Я не думала, что такой эффект будет… Дай, я примерю. Нет, мне не идет, это для блондинок. Пустишь в продажу?
– Завтра… Может, я что-то еще поправлю…
– Не вздумай, вещь законченная, что там поправлять. Известно же, лучшее – враг хорошего.
– Чепуха. Я вот уже вижу ошибку, средняя бусина слишком яркая, а это неправильно, здесь не нужен такой резкий акцент, каждая хороша сама по себе, а эта отвлекает внимание на себя. Вот, взгляни… – Лали зажала бусину пальцем.
– А ведь ты права, так интереснее… Ну и глаз у тебя… – покачал головой Ирма. – Слушай, а Петя приедет на Рождество?
– Обещал. Да нет, конечно, приедет… И ты приезжай.
– Лали, но это семейный праздник…
– И что? Ближе тебя у меня теперь никого нет. Да и вообще…
– А Петя?
– Петя молодой, у него своя бурная жизнь, а я ее только порчу… Нет, Ирмочка, ты обязательно приезжай к нам.
– Ты еще кого-то позовешь?
– Нет, но Петя, возможно, привезет свою девушку…
– У него появилась постоянная девушка?
– Да. Ее зовут Анне-Лора.
– Они живут вместе?
– Ну да, как выяснилось. Вместе снимают квартирку.
– Ты ее уже видела?
– Нет пока.
– Как интересно…
В этот момент в магазин вошли двое покупателей. Русские, решила Лали.
Ее догадка немедля подтвердилась.
– Как красиво, – произнес очень пожилой мужчина, близоруко вглядываясь в развешанные по стенам украшения.
– Бижутерия! – презрительно фыркнула его спутница, ухоженная дама за шестьдесят.
– Но какая красивая. Посмотри, вот эта брошка…
Дама его не слушала, шаря каким-то, как показалось Лали, хищным взглядом по стенам и стеклянным витринам.
– А знаешь, пожалуй тут стоит кое-что купить…
Лали и Ирма переглянулись. Лали незаметно прижала палец к губам. Она хорошо знала эту породу. Услышав русскую речь, дама немедленно начнет жестоко торговаться, требовать, чтобы ей показали как можно больше, а в результате ничего не купит. Обе женщины лишь приветливо улыбались.
– Саш, скажи, чтоб показали вон те бусы! Тут модные штучки, купим Лильке, все дешевле, чем в ювелирном.
Мужчина на чудовищном английском обратился к Лали, обласкав ее взглядом бывалого бабника.