Чтение онлайн

Вчера Саше было очень плохо. У нее болело ухо, она плакала. И, между прочим, жаловалась на то, что у Гали есть своя колыбельная, а у нее, у Саши — нет [А. И. Кулаковский, Галин папа, сочинял для нее песенки, в частности, колыбельную, где припев был: «Ты каковская? Кулаковская. Значит, спи». — А. Р.]. Несчастный Шура, который готов был на всё, чтобы утешить ее, тут же сел за письменный стол и немедленно накатал песню (на мотив Моцартовской «Колыбельной»), где есть такие строки:

Галя свой палец сосет, Мамочке спать не дает. Саша, скорей засыпай. Сашенька, детка, бай-бай.

Галя немедленно парировала удар, сочинив такие строки:

Шура ночами не спит. За Сашей с тревогой следит, Как тихо она засыпает, Как она плавно вздыхает.

Это довольно точно: Шура ложится не раньше четырех утра, так как считает необходимым наблюдать за тем, как… спит Саша.

Саша тоже вступилась за Галю, переделав две строчки на другой лад:

Галя палец не сосет, Маме спать она дает.

— Галя, почему у тебя лицо и руки в чернилах?

— Это я думала над задачкой.

Страстно мечтает о том, чтобы ее приняли в пионерки.

26 февраля 47.

Утром у Гали отчаянно разболелась нога, она плакала, стонала, жаловалась. Был врач, сказал, что вернется через несколько часов и поставит гипс.

Очень не везет: уши, ноги.

27 февраля 47.

Вчерашний день был ужасен: Галя мучилась с утра до вечера. В 5 ей поставили гипс, но боль не прекратилась. Бедняга пыталась уснуть, начинала сосать свой излюбленный палец, но и он не помогал. Часам к десяти вечера вызвали неотложку. Оказалось, что гипс был наложен слишком туго и чересчур высоко. Перебинтовали, положили пузырь со льдом, и Галя мгновенно уснула, блаженно повторяя: «Умный старый доктор!»

А доктор действительно был старый-старый, лысый, полуслепой и глухой. Но дело свое сделал ловко, быстро, все время приговаривая: «Не кричи, не кричи, помни, что удел женщины страдать и терпеть, а ты маленькая женщина… не кричи, говорю… Всё ваши спорты… или как их там… физкультуры… Гм… врачи… гипса наложить не сумели… Ну, о школе, голубчик, пока забудь… Как? Хочешь в школу? Гм… А мы из гимназии бегали… да, бегали… Скажите, пожалуйста, в школу хочет!..»

Фамилия умного старого доктора — Боголюбов.

На днях я сказала:

— Самое большое удовольствие в жизни — спать.

Галя со мной спорила:

— Нет, самое большое удовольствие в жизни — учиться… и получать пятерки…

Про Шуру в андерсеновской сказке «Аисты» я нашла очень точные слова: «Неподалеку от гнезда, вытянувшись в струнку и поджав под себя одну ногу, стоял сам аист-отец; ногу он поджимал, чтобы не стоять на часах слишком уж с большим комфортом».

У Гали нашли косой перелом малой берцовой кости.

3 марта 47.

Саша:

— Мама, если Золушка так уставала от работы, то почему она не уезжала в отпуск?

Вчера приходил профессор и установил, что Саша здорова. Проверяя Сашин слух, он шепотом говорил ей: 18… 21…

Саша смущенно улыбалась и молчала, видимо, боясь ошибиться. Тогда умный папа Шура посоветовал доктору:

— Скажите что-нибудь вкусное…

— Яблоко, — прошептал профессор.

— Ой, яблоко! — воскликнула Саша.

Профессор:

— Конфетка.

Саша, с нежностью в голосе:

— Конфетка!

Исправно повторила: «ветчина», «селедка» и прочее.

Не ожидая от профессора ничего доброго, Саша сказала при встрече с ним:

— Мне сразу вся жизнь надоела!

6 марта 47.

Саша:

— Мама, а на улице бывает душно?

— Бывает, летом, когда очень жарко.

— А как же тогда проветривают? Улицу как проветривают?

23 марта 47.

Стенографически зафиксированный диалог папы Абы с папой Шурой:

Папа Аба:

— Как здоровье Сашеньки?

Папа Шура, взволнованно, с тревогой:

— Она два раза чихнула!

Папа Аба, философически:

— Что ж, скажите ей: «На здоровье!»

Саша:

— Вот мне будет семь — и я пойду в школу… Вот мне 18 — и я уже студентка… Вот мне 20 — и замуж пора!

— Мама, я в чернила не лезла, а руки у меня синие — что за чудеса!!!

— Мама, зачем только на свете есть врачи, и зачем только люди болеют?!

— Мама, вот этот писатель Евгений Чарушин, который написал «Волчишко», — он живой?

— Живой.

— И счастливый?

— Счастливый, наверное.

— Вот хорошо!

(Саша долго горевала, узнав, что Пушкин, Ершов, Ушинский — умерли.)

28 марта 47.