Девочки.Дневник матери
Шрифт:
Сегодня я записала Галю в школу. Сначала было ее не хотели принять, наш дом входит в другой микрорайон. Но я попросила директора, Веру Федоровну, сделать исключение. В этой школе работал Галин отец, и мне хочется, чтобы Галя училась именно здесь. Вера Федоровна согласилась, как только узнала причину.
Женщина, принимавшая заявление, поздравила меня со взрослой дочерью.
Запись А. Б.
Младенец Саша обнаруживает наследственную склонность к юмору и сатире:
— Папа, купи корову, я буду есть мясо!
Ложась спать (лукаво):
— Пойдем гулять?
Ей всегда отвечают:
— Что ты, на улице темно.
Недавно она в очередной раз предложила погулять и вдруг я согласился: «Пойдем!»
Она изумилась, выдержала паузу, потом:
— Там темно…
(А. Б.)
1 сентября Галя пошла в школу. В 1-й класс «А». Учительницу зовут Елена Петровна.
Гале пока скучновато. С удивлением рассказывает:
— Пишем какие-то палочки. Учат считать до десяти. Спрашивают про парту: это что? Или про доску: а это как называется? Зачем это нужно? Не понимаю я.
С собой после школы приводит всякий раз целую кучу девочек, объясняя мимоходом:
— Это из нашей группы, из «А».
Пришлось ослабить взрыв гостеприимства: после школы обед и сразу же послеобеденный сон. Таков приказ врача.
Письмо от Изи [10] с фронта:
«Здравствуй, моя любимая Галочка! Поздравляю тебя с тем, что ты стала школьницей. Учись только отлично. Я постараюсь скоро приехать и посмотреть, как ты учишься. А пока мне надо бить фрицев, чтобы они не мешали тебе учиться. Будь примерной в школе и послушной маме и бабушке. Крепко тебя целую и желаю успеха в учебе. Пиши мне.
10
Исаак Абрамович Вигдоров начал войну младшим лейтенантом, а окончил ее в звании майора. Из Военно-Воздушной Академии имени Н. Е. Жуковского он выпущен был в 1941 году инженером Военно-Воздушных сил, но решил стать штурманом и летать в составе боевого экипажа. Прошел боевой путь от Сталинграда до Кенигсберга, участвовал в освобождении Крыма. Сделал 122 боевых вылета, был награжден шестью орденами и десятью медалями.
Твой дядя Изя».
11 сентября 44.
Саше 2 года 3 месяца.
Саша немыслимо, патологически ревнива. Если я, мама Соня или папа Аба обнимаем Галю, она начинает горько плакать и кричать:
— Моя мама! Мой папа!
Нынче я причесывала Галю. Саша терпеть не может этой процедуры, но тут взволновалась, затрепыхалась и завопила:
— Меня причеши! Не надо Галю чесать!
И терпеливо вынесла сию процедуру, которую я, испытывая ее, нарочно затянула. Она, видимо, была готова на любые страдания, лишь бы я занималась ею, а не Галей.
В трамвае ведет себя непринужденно, по-светски обращается к пассажирам:
— Как тебя зовут?
Или:
— Мама, как зовут эту тетю? Этого дядю? Этого мальчика?
Вчера получена была из Ленинграда посылка с форменным платьем и фартуком для Гали от Валентины Николаевны. Очень изящно и со вкусом сшито. Галя написала довольно грамотное благодарственное письмо, в котором, впрочем, изобразила слово «вчера» следующим образом: ФЧИРА.
12 сентября 44.
Я обнимаю Галю. Против обыкновения Саша не кричит, не протестует. Постояв секунду в нерешительности, бежит к папе Абе, смеясь:
— А эта папа будет моя!
13 сентября 44.
— Саша, не лезь на стол! Не лезь, слышишь?
Саша, спокойно:
— Не слышу.
15 сентября 44.
По дороге из школы.
— Знаешь, Галя, Саша заболела. Галя, тревожно:
— Какая у нее температура?
— 37,7.
Галя успокоенно:
— Ну, это ничего.
Но Шура, вероятно, рвет и мечет! Скольких докторов он уже позвал? Сколько раз звонил по телефону?
15 сентября 44.
Вечер. Читаю Гале «Майскую ночь»: «О, ты мне не надоел», — молвила она, усмехнувшись. «Я тебя люблю, чернобровый казак! За то люблю, что у тебя карие очи, и как поглядишь ты ими — у меня как будто на душе усмехается: и весело и хорошо ей». «О, моя милая девушка!» — вскрикнул парубок, целуя и прижимая ее сильнее к груди своей.
Галя в этом месте чтение прерывает.
— Он был ей отец? — спрашивает она.
20 сентября 44. Запись А. Б.
Младенец Саша не спал ночь и плакал: «У меня вушко болит!» Температура днем была 38°.
Тогда вызвали ушника. Он очень мучил Сашеньку и зондом прочистил «вушко». Показалась даже кровь. Саша очень плакала, билась, кричала:
— Ой, больно! Ой, не надо! Я боюсь! Я не хочу! Ой, мама Флида! Мама Флида!..
Это было ужасно и невыносимо наблюдать, тем более что папа очень хорошо помнил проколы собственного среднего уха.
Увидев, что родители не помогают, а, напротив того, ведут себя предательски, держат головку и ручки с ножками, младенец решил защищаться своими слабыми силами. И замахнулся на доктора, норовя заехать почтенному вушнику в морду. Я тоже чуть не заплакал. Когда все кончилось, то Саша быстро успокоилась и на доктора не сердилась. Называла его: «Дядя Дохра». Спала хорошо. Температура упала. Сегодня Саша впервые гуляла и купалась после болезни.
Много дней спустя после «вушка» Саша помнила, что «папа Шура держал ножки мне». Но не сердилась.
(А. Б.)
1 октября 44.
Пелась Саше колыбельная — нудная, бесконечная, усыпляющая:
Наши ножки спят, И животик спит, Носик тоже спит, Наши щечки спят и т. д.И заключительной аккорд:
На-ши гла-зки… спят…Раньше Саша слушала безмолвно и, мало чего понимая, действительно засыпала. Теперь при слове «животик» она хлопает себя по животу и сообщает: «Вот он!» Услышав «щечки» — восклицает: «пухленькие!», «носик» — «лепешечкой» и т. д.