Чтение онлайн

– Если тебе вдруг чего-то не хватает…

– Только тебя, – выпалила я.

– Повтори, – просипел Вершинин.

– Не хватает только тебя.

– Жестокая женщина…

Глава 12.3

За следующую неделю таких разговоров было море! Мы узнавали друг друга ближе, присматривались, нащупывали пределы. Иногда это были совсем невинные разговоры – доброе утро, что у тебя на завтрак, как погода, как дела на работе? Но порой мы заходили так далеко, что я потом места себе не находила… И был только один способ сбросить напряжение – в танце. Даночка была в восторге.

А в четверг ко мне в зал заглянул взмыленный Руслан.

– Ты видела, Сень? У нас замена состава. Марьянская слегла с каким-то гриппом. Поставили тебя!

– Как меня? – переглянулись с Романовой. – Я не готова. У меня нога. И вообще! Мы даже не станцевались.

– Именно поэтому сегодня прогон. И завтра. И в день спектакля.

Что тут началось! Партия была мне хорошо знакома, но… Другой театр, партнер, сцена, чертовы декорации! Да все другое. И к тому же я ведь понимала, какое пристальное внимание мне будет обеспечено. Роль хоть и оказалась небольшой, но была сольной! А я только-только начала возвращать форму. А я полгода не выходила на сцену, а я… Да трусила я, о чем и говорить! Круговерть страшная. Репетиции одна за другой, подгон костюма, прогоны. Даже наши телефонные переговоры с Артуром почти сошли на нет. Он звонил, я что-то мямлила и засыпала… Усталость и обезболивающие, которые мне приходилось пить из-за боли в ноге, давали о себе знать.

В день спектакля я до того себя накрутила, что меня буквально трясло. Особенная сложность в моей партии заключалась в том, что танцевать мне нужно было в луче синего света, а тот до того слепил, что полагаться можно было лишь на свои ощущения. Как все прошло – не помню. В себя пришла за кулисой. Согнулась пополам.

– Молодец, умничка! Справилась… – звучал тихий голос Даночки.

– Правда?

– Процентов на девяносто, – не стала врать она. – Запись велась. Сама посмотришь. Тут тебе кое-что попросили передать.

Цветы. И я знала от кого. Огромные метровые розы, на которые с завистью поглядывали девочки из корда.

Потом был еще третий акт, еще один выход на сцену и довольно короткий разбор, на котором меня даже вскользь похвалили. Отходняк меня накрыл сразу после. Адреналин схлынул, оставив после себя какое-то странное опустошение. Руслан, с которым мы вышли на улицу, что-то трещал, в запале обняв мои плечи, а я даже оттолкнуть его не могла – потому что в руках цветы были. А вот сил объясняться – нет.

– Есения, – окликнул меня тихий голос. Я резко обернулась и, не поверив своим глазам, выдохнула:

– Артур?

– Привет, малыш. Ну и долго же ты.

– У нас разбор был, потом разгримировывалась, – затараторила я, толкая Руслана в бок, чтоб отпустил.

– Я так и понял. Теперь-то можно домой ехать? Я устал как пес.

Голос Вершинина звучал ровно. А вот взгляд, который он не отводил от Руслана… Мамочки! А еще от меня не укрылось, что он специально подчеркнул, что дом у нас общий.

– Конечно. Ты когда вернулся? Хоть бы сказал!

– Зачем? – усмехнулся он, переводя, наконец, взгляд на меня. – Ты бы станцевала лучше, зная, что я сижу в первом ряду?

– Нет, лучше я бы вряд ли смогла, но я бы станцевала для тебя, – прошептала, нутром чуя, что надо его как-то умасливать. И получилось. Он как будто даже расслабился, сгребая меня вместе со злосчастным букетом и вжимая в твёрдую грудь. А потом целуя. Развязно и с языком.

– Сень, я пойду, раз тебя есть кому проводить.

– Д-да, с-спасибо, Руслан.

– Может, вас подкинуть? – вздернул бровь Вершинин.

– Не стоит. Мне здесь недалеко.

Руслан отсалютовал рукой и двинулся вверх по прилегающей к театру аллее. Я растерянно посмотрела ему вслед, рука Артура на моей спине сжалась сильнее.

– Мальчику надо объяснить, чья ты женщина? Или он понятливый? – шепнул мне в ухо, прикусил легонько мочку.

– Понятливый. А что насчет твоей Кати?

– Она не моя, – оскалился Вершинин. Видно, его и впрямь приводила в восторг моя ревность.

– А Катя в курсе этого? – сощурилась я.

– Угу. Я все объяснил, когда ей стало получше. Так что я теперь официально твой. Дома докажу!

Глава 13.1

Чуть более чем за год до основных событий

Ох, как я заволновалась! Что он там мне собрался доказывать? Нет, конечно, я понимаю, но… Я ведь никогда! А он наверняка о том не догадывается. Сказать? Наверное, надо, но как знать, как Артур к этому отнесется? Со средних веков многое изменилось. И моя невинность теоретически вообще могла стать проблемой, потому что плюсы у нее довольно сомнительные, а вот минусы… Кому нужны такие сложности? И вообще. Я не уверена, что готова. Тут даже с чисто физической точки зрения… опасно. А вдруг будет больно? Вдруг у меня походка изменится? А у меня завтра опять спектакль. Я нервно захихикала, представив, как выбегаю на сцену с грациозностью разжиревшей к холодам утки. Вершинин отвлекся от дороги, скосил на меня взгляд.

– Не обращай внимания. Я вся на нервах. Вначале трясло, теперь отходняк.

– Устала? – погладил меня по ноге.

– И это тоже. Репетировали день и ночь.

– Я понял. По тому, как редко мы говорили.

– Прости, – отвернулась к окну. – Такая у меня жизнь.

– Приспособимся. Ты, главное, сообщай заранее, когда будешь свободна.

– А я даже этого не знаю, представляешь?

И это, без сомнения, было проблемой. Опыт других балерин показывал – редко какой мужчина выдержит наш рабочий график. Все выходные – на сцене, все праздники. Про гастроли я уж вообще молчу. Именно поэтому балетные чаще всего искали отношения среди своих же. Так хотя бы можно было надеяться на понимание. К тому же мы проводили уйму времени вместе: классы, репетиции, прогоны, спектакли. И так каждый день, кроме понедельника. Но нам, повернутым на своей профессии, это было только в кайф. Другие в ней не задерживались.

– Как это?

– Ну, вот возьмем для примера вторник. Спектакля у меня нет. Но если вдруг кто заболеет, и меня вызовут, я должна буду явиться по первому требованию. Так что мое время мне не принадлежит.

– Собачья какая-то работа.

– А кроме нее я ничего не умею. Когда поломалась, – пожала плечами, – такой животный ужас накатил...

– Слушай, ты мне вот что объясни, я никак не пойму. Ты же охуенная? Ну, в смысле техники, и что там у вас еще?

Я заулыбалась. Даже ругательство, сорвавшееся с его губ, не покоробило. И в очередной раз тронули попытки вникнуть в суть моей профессии.