Чтение онлайн

Получалось, что и комната Антона была теперь заперта.

В электричке Антон не переставал думать о Буле.

Бабушка Настя заговаривала о чем-то. Он не слышал ее, лишь кивал головой. Она проверяла варенье в кошелке, вновь говорила. Антон же думал только о Буле.

Сеттера подстерегали опасности со всех сторон.

Во-первых, он по-прежнему не брал еду, а только пил.

Во-вторых, его легко мог украсть любой вор.

В-третьих, если Буль выйдет на дорогу, его могут схватить собаколовы и отправить на усыпление.

И он, Антон, еще не став как следует хозяином, уже бросил сеттера, едет по своим делам в город.

Бабушка Настя довезла Антона до Колокольной улицы.

Дома их ждала мама.

— Все одна живешь, сама по себе, — сказала бабушка, пробуя суп из тарелки с синими цветочками.

— Почему же одна, теперь вот Антон приехал, снова будем вместе.

— Выходила бы ты замуж, — сказала бабушка, продолжая хлебать суп.

— Это за кого ж? — спросила мама, глядя в сторону.

— А хоть бы за милицейского, который к вам на чай заходит. Это ничего, что ты — врач, а он — сержант. Главное, чтоб человек был добрый.

Мама негромко и грустно рассмеялась.

Такие разговоры бабушка Настя заводила всегда, когда видела маму. Антон слушать их не любил, и старался быстрее уйти. И сейчас — тоже, он быстро поел и побежал на осмотр в школу. Он привык, что в жизни их только двое: мама да он.

На осмотр собрался почти весь класс.

Каждый рассказывал свои новости, кто где летом был, что делал. Антону тоже хотелось рассказать про Буля, но он молчал, потому что о сеттере рассказывать было пока нельзя.

Осмотр длился долго — была большая очередь.

«Как осмотрюсь, так на дачу к Булю поеду», — думал Антон.

Но на дачу ехать ему не пришлось.

Когда он вернулся домой, бабушки Насти уже не было. Антон надеялся, что мама тоже уйдет на вечернее дежурство в «скорой помощи». Он еще деньги хотел взять из копилки, потому что других денег на еду для Буля у него не было.

— А мы с тобой в кино идем, — сказала мама. — Я так по тебе соскучилась! Сегодня у меня выходной, я уже билеты взяла.

А Буль оставался на даче один. Без еды и питья.

Во время фильма все зрители громко смеялись, потому что показывали комедию. Мама тоже смеялась. Лишь Антону было странно и неприятно — чего смешного все они находят в этом скучном фильме.

Утром он проснулся рано и все ждал, когда же мама уйдет на работу.

— Ну что ты так рано проснулся, вставай завтракать, если не спишь, — сказала мама. — Вставай, вставай, дружок, и скушай пирожок, — пропела она.

Она и в самом деле, успела к завтраку испечь пирожки.

— Какие планы у тебя на сегодняшний день? — спросила она за завтраком. — Я сразу из больницы на дежурство в «скорую помощь». Вся еда — в холодильнике. Не разучился подогревать?

— Не разучился, — ответил Антон.

— Будет минутка, вечером забегу.

Как только за мамой захлопнулась дверь, Антон взялся за копилку. Это был игрушечный чемоданчик с ручкой и замком. Замок открывался специальным ключиком.

Антон вывалил деньги на постель и стал пересчитывать. В копилке было двенадцать рублей. Туда собирались монеты уже больше трех лет.

Антон взял рубль, остальное высыпал назад.

На углу, в магазине он купил пакет молока, рядом в булочной — городскую булку.

В булочной к нему подошла Катя.

Конечно, не к нему подошла, а просто остановилась рядом, взяла батон за шестнадцать копеек, встала за Антоном в очередь, чтобы заплатить деньги.

Антон уже столько раз представлял, как они однажды окажутся рядом, где-нибудь в кино, что он скажет ей, постарается сказать что-нибудь веселое, чтобы сразу показать, какой он остроумный, а она в ответ улыбнется и посмотрит на него и тоже что-нибудь скажет. И так у них получится знакомство.

И вот они встретились в булочной. Он держал дурацкий пакет с молоком, в другой руке булку, и никак не мог нащупать в кармане мелочь, даже кассирша на него заворчала, что он копается. А на Катю он даже не смотрел, лицо стало деревянным, ноги-руки — тоже деревянными, и уж не только остроумного слова, а даже просто слова сказать он не мог.

Они вышли из булочной почти одновременно. Катя сразу пошла к своему дому, Антон же — к метро.

…В электричке Антону стало страшно.

Это прежде все казалось так просто: была бы собака, а остальное сделается само собой.

Даже осень и та казалась далекой.

А оказывается, вот она — осень. За окнами поезда по-осеннему гнулись от ветра желтеющие клены, на низком осеннем солнце горели рябины, по шоссе ехали машины с грибниками — у каждого огромная корзина.

Осень пришла, но Антон не знал, где поселить Буля. Кто ж согласится собаку держать у себя просто так, не считая своей. Потом он вспомнил про Катю. И ему стало стыдно еще больше, чем в булочной, оттого, что он так одеревенел и выглядел перед Катей дурацки.

Наконец, электричка остановилась у платформы.

Ну, конечно, Катя узнала этого странного мальчишку в булочной. Он смотрел на нее испуганно, не отводя глаз, а потом выбежал на улицу.

Она и прежде его замечала, всегда чувствовала его взгляд, когда он шел следом по Владимирскому проспекту. И ей становилось неловко от этого взгляда, казалось, все прохожие понимают и перемигиваются — вон идет следом за девочкой мальчишка и смотрит на нее в упор.