Девочка Лида
Шрифт:
– Но почему же непременно вверх тормашками?!
– обиженно проговорила Милочка, возмутившись прозаичностью своего рыцаря.
– Да где же вам вальсировать под музыку, когда вы еще еле на ногах держитесь!
– Он холодно поклонился и направился к выходу.
– Куда же вы, Левочка, неужели домой уже?!
– Да, домой, надоело что-то, да и обедать пора!
Лева был не в духе и сам хорошенько не понимал, чт о, собственно, так сильно раздражало его.
Как ни смешно, быть может, для его возраста, но случайная размолвка с Черным Жуком была очень неприятна Субботину, и теперь среди веселящейся компании на катке ему недоставало его маленького друга.
"Какая противная эта Милочка!
– почему-то подумал Лева совершенно неожиданно для себя, и вдруг решил еще более неожиданно: - А это хорошо, впрочем, что Иринка ей подножку дала!"
III
Ни на другой, ни на третий день Иринка не появилась на катке.
Лева уже начал беспокоиться, здорова ли она.
Как нарочно, у Дарьи Михайловны разболелись зубы, и она также последние два дня не приходила на гимнастику, так что мальчику и спросить было некого, как поживает Черный Жук.
"Быть может, впрочем, Иринка теперь пораньше приходит, пока на катке никого нет?!" - подумал он и однажды нарочно забежал туда прямо из гимназии, не заходя домой.
Но каток был совершенно пуст, и нигде не белел знакомый маленький капор.
Лева пробежался раза два взад и вперед, и ему сделалось скучно.
Огромная черная ворона сидела на шесте у самого входа на каток и, точно смеясь над ним или предвещая что-то недоброе, громко каркала на своем непонятном языке.
Лева невольно вспомнил, как несколько дней тому назад они бегали тут вместе с Иринкой, и на изгороди сидела вот такая же большая черная ворона, и Иринка пресерьезно уверяла его, что у нее очень, очень дурной характер и что она завидует им.
"Должно быть, и у этой дурной характер!
– подумал Лева, и ему стало еще грустнее.
– Вот что!
– внезапно обрадовался мальчик.
– Надо зайти к ней, а кстати, я узнаю заодно, как поживает Дарья Михайловна. Удивительно, право, как это мне раньше не пришло в голову?!"
Лева закинул за спину коньки и, очень довольный своим решением, быстро направился к соседней улице, где жила Дарья Михайловна Фомина, его учительница гимнастики.
Он застал Иринку одну в гостиной за круглым столом.
Девочка что-то писала на доске, серьезно выводя большие печатные буквы.
При его появлении она вскрикнула от неожиданности и густо покраснела, однако поздоровалась с ним довольно сдержанно и не кинулась к нему на шею, как бывало прежде.
"Должно быть, все еще сердится!" - подумал мальчик.
– Ты чего это исчезла, сударыня?
– начал Лева, усаживаясь рядом и заглядывая в ее доску.
Но девочка быстро отодвинула доску и ни за что не хотела показать ему свое писание.
Однако мальчик все-таки успел прочесть первое слово крупным детским почерком: "Лева". Он улыбнулся, и ему захотелось расцеловать девочку, но она держалась сегодня почему-то ужасно чинно.
– Ну, говори скорей, Черный Жук, ты чего запропала и на каток не приходишь?
– снова спросил Лева.
Иринка продолжала сидеть опустив голову, но упорно молчала.
– Ты думаешь, мне очень весело кататься там одному? Я даже начал бояться, что ты нездорова, и пришел справиться, как видишь!
Иринка быстро вскинула на него большие глаза, но сейчас же опять опустила их.
– Ты это о маме пришел справляться!
– заметила она тихонько.
– Ну да, и о маме, конечно, - согласился Лева.
– Но и о тебе тоже! Когда же ты теперь придешь на каток?
– Я не приду больше, катайся с Милочкой. Я злая, нехорошая девочка, ты сам сказал!
– При этом воспоминании у Иринки задрожал голосок, она, видимо, боялась расплакаться и повернулась спиной.
– Ах какая же ты злопамятная, - засмеялся мальчик.
– Ну давай мириться, когда так, Черный Жук. Я готов самым смиренным и почтительным образом просить у вас извинения, прелестная девица, только позвольте вашу лапку и перестаньте гневаться!
Иринка повернула к нему свое улыбающееся личико и звонко рассмеялась.
– Ну, слава Богу, наконец-то!
– обрадовался Лева.
– А теперь, Черный Жук, так и быть, сознайся-ка мне, почему ты в тот раз толкнула Милочку?
– Тебе жаль ее?!
– быстро спросила Иринка.
– Да нет, нисколько, ведь с нею ровно ничего не случилось, она только так смешно барахталась в снегу!
– Как медведь, - нахмурилась Иринка.
– Ты не любишь ее, Черный Жук! За что?
– Не-на-ви-жу!!
– страстно проговорила девочка и для большей убедительности даже руками взмахнула в воздухе.
Лева с удивлением смотрел на нее:
– Но почему же, почему ты так ненавидишь ее?!
– Она злая, злая, как та черная ворона на катке, - помнишь?
– и тоже завидует нам, потому что мы вместе катаемся.
Иринка с возмущением поведала Леве, как противная Милочка больно ущипнула ее за ухо и сделала вид, что это случайно.
– Но это неправда! Я знаю!
– горячилась девочка.
– Совсем не случайно, у меня потом долго болело даже!..
Лева рассердился:
– Отчего же ты мне тогда не сказала этого?!
– Я думала, ты не поверишь, ты так жалел ее!
– Глупая девчонка!
– не то шутя, не то серьезно воскликнул Субботин и слегка притянул ее к себе.
– Ну, покажи, которое ухо?!
– Вот это!
– Бедное, бедное ухо!
Он не мог представить, как можно было нарочно причинять боль такому крошечному ушку, и в эту минуту он и сам готов был искренно ненавидеть Милочку.
Мир был окончательно заключен между детьми, и они условились на другой же день снова встретиться на катке; Лева даже обещал приходить теперь пораньше, прямо из гимназии, чтобы им никто не мешал.