Чтение онлайн

Я слушала его вполуха и думала не о коробках передач, а о том, что своим рассказом вызвала в Артеме какие-то подозрения насчет Кати. Теперь он будет думать, что Катя с кем-то встречается, начнет сравнивать Марата и Катю, меня и себя… Как плохо, что от моего разрыва с Маратом страдаю не только я.

«Сегодня суббота, выходной, – вспомнила я. – Наверное, Марат с той девушкой ходил в парк, они катались на лошадях… А вчера вечером были в клубе – развлекались… Ну и пусть. Зато у меня есть море».

Я посмотрела на темное море. Над водой висела луна, наполовину скрытая тучами.

Хоть я и люблю море, но я – человек, а море это море…

– …А потом я куплю себе крутую тачку, – вынырнув из мыслей, услышала я голос Артема. – Ну, вот и развилка. Мне сюда, а тебе – туда. Пока.

– Пока, – кивнула я.

– Эй…

– Что?

– Не грусти. Все наладится.

Я снова кивнула. Но и мне и Артему было понятно, что ничего не наладится.

Я поежилась и пошла домой.

– Ну наконец-то! – воскликнула мама, увидев меня. – Почему на звонки не отвечала?

– Телефон дома забыла.

– Не надо было тебе на улицу идти. Ты больна.

– Я уже здорова.

Мама с жалостью посмотрела на меня:

– Я достала из подвала икру из лагенарий. Вкусная.

Мама поразила меня – она все еще боготворит лагенарии. Лагенарии – это что-то среднее между кабачком и тыквой, плети разрастаются на десять метров и больше. Это растение необычно тем, что от длинных плодов, похожих на бивни, можно отрезать кусок – и ничего не случится. Порез затянется, и плод как ни в чем не бывало продолжает расти дальше.

Летом мама стала на стремянку, чтобы собрать урожай лагенарий, которые буйно плелись по трубам виноградника, стремянка покачнулась, мама упала и сломала ногу и руку. После этой «аварии» она жалела не себя, а лагенарии, за которые ухватилась при падении. К слову будет сказано, сейчас самый конец октября, а лагенарии до сих пор растут в полную силу.

– Не хочу ничего, – отказалась я. – Пойду полежу.

– Нельзя так! Ты должна поесть. Ты болеешь.

– Какая там болезнь? – махнула я рукой. – Название одно. Вся болезнь во сне ушла. Наверное, мне надо было выспаться после потрясения, чтобы эмоции перегорели. Сейчас я уже здорова.

– Может, и так, – сказала мама, и в этот момент дверь в дом громко хлопнула.

От неожиданности мы вздрогнули. Мама побледнела.

– Полтергейст, – прошептала она и расплылась в улыбке: – Полтергейст! Наконец-то в нашем доме завелся полтергейст! Я так об этом мечтала! Я теперь такую статью напишу! Ура!

Из коридора послышались шаги.

– Есть кто дома? – раздался смутно знакомый богатырский голос.

Мы с мамой замерли. Обе вытаращили глаза.

– Есть кто дома? – повторил голос.

– Саша! – завизжала мама. – Саша! Это ты!

– Папа! – завизжала и я. – Папа! Ты вернулся!

Сердце в груди билось, как ненормальное.

Не сговариваясь, мы побежали в прихожую. Там стоял папа. Крупный, высокий – настоящий моряк. Его широкую мускулистую грудь обтягивала тельняшка. Папа был загорелым дочерна, с выгоревшими волосами.

– Господи, Саша! – Мама бросилась к нему в объятия.

Папа обнял ее одной рукой и без труда приподнял.

– Папа! Ты вернулся из плавания! – Меня всю переполняла радость.

Второй рукой папа обнял меня и тоже приподнял.

Мы обе так соскучились по папе, нам нужно было так много ему сказать, что просто стояли и молчали, не зная, с чего начать.

Папа, от которого прямо веяло морем, выглядел в доме несколько необычно.

– Повелительница морей Полина, надеюсь, ты убираешь в своей каюте и не обижаешь маму? – строго спросил папа.

– Убираю! Не обижаю!

– Молодец.

Мы все втроем рассмеялись, и из нас рекой полились слова. Рассказывая, как скучали друг по другу, делясь новостями и восторгаясь неожиданным приездом, передвинулись на кухню.

Я была счастлива. Очень редко у меня бывает ощущение, что у нас полная семья, потому что в основном общаюсь с папой только по телефону.

Я смотрела на маму, которая тоже вся светилась счастьем.

– Юнга, я привез тебе подарки! – сказал папа и достал из сумки какой-то супернавороченный мобильный телефон, который я сначала даже побоялась взять в руки, кучу всяких сюрпризов и длинный белый зуб на шнурке. – Это – зуб акулы. Ты же дельфин. Вот повесь его себе на шею, и это будет знаком того, что ты выполнила свое предназначение – из дельфина превратилась в человека и победила акулу.

– Но это ж не я зуб у акулы вырвала, – возразила я, во все глаза рассматривая подарок. Честно говоря, зубу я обрадовалась больше, чем телефону.

– И не я, – пожал плечами папа. – Я нашел его на морском дне. Может, акула потеряла его в драке с другой акулой или с китом… Не знаю. Дочка, какая же ты у меня красивая! Эти косички так тебе идут! Ты похожа с ними на воительницу! Ну прямо настоящая морская амазонка!

– А ты похож на отца Пеппи Длинныйчулок. Ты там еще никаким островом не правишь?

– Пока что нет, – загадочно молвил папа.

При виде отца я не испытала того, чего боялась. Всегда, когда он находится в плавании, я боюсь, что вот он вернется и будет мне неуловимо чужим, что мы с ним даже не найдем о чем поговорить… Но мы нашли! Нам есть что рассказать друг другу, чем поделиться…

Я не могла найти себе места от радости и дождаться того момента, когда папа сядет в кресло и начнет рассказывать о морских приключениях, которых, я знаю, случается с ним немало.

В ожидании рассказов у меня дух захватило. Я мечтаю совершить длительное плавание на корабле – со штормом, чтобы вода заливала палубу, с вечерними посиделками с моряками, игрой в карты в каюте, байками о морских чудовищах и необычных случаях…