Девочка его мечты
Шрифт:
– На лавочке… – передразнила Люся. – Там внутри холл есть большой, с зеркалами и креслами. В общем, Первухин, я буду с тобой встречаться, но только при одном условии – если ты доиграешь в спектакле до конца мая. А осенью как хочешь…
– Хорошо, – сказал Первухин.
Рита видела его только со спины, но казалось, будто Первухин весь светится от счастья. Наконец-то Люся обратила на него внимание! При таком условии он был даже не прочь в спектакле сыграть.
Он проводил девчонок до их двора и долго бы еще стоял с ними, если бы Люся не сказала ему, что его родители, наверное, заждались дома с продуктами. Только тогда Первухин нехотя отправился восвояси, оглядываясь на каждом шагу.
– Он хороший! – улыбнулась Рита. – Странно, что он раньше тебе не нравился.
– Хороший… – скептически нахмурилась Люся, но было заметно, что теперь она смотрит на Первухина совершенно другими глазами. – Нет, ты только посмотри, как он идет – точно медведь, на каждом шагу переваливается… Какой из него Ромео! Ох, надо вам к осени другого исполнителя найти.
– Ромео тоже разными бывают, – задумчиво произнесла Рита. – И чего ты его все время по фамилии называешь? У него же имя есть, у Первухина этого.
– Имя? – удивленно переспросила Люся. – Да, точно… Аркадий! – закричала она.
Первухин, который уже отошел на значительное расстояние, с изумлением обернулся. Первый раз Люся назвала его по имени. Впечатление было такое, будто он не верит собственным ушам.
– Аркадий, до завтра! – Люся энергично замахала руками.
Первухин хотел бросить пакет и вернуться к Люсе.
– Нет-нет, до завтра! – вынуждена была повторить Люся. – Если хочешь, позвони мне вечером!
Первухин медленно ушел.
– Теперь он ночью спать не будет, – предположила Рита. – У него был такой вид… Ты, Люська, слишком резко сменила гнев на милость. Постепенно надо, постепенно…
– А что такого? – пожала плечами Люся.
– Он, может, с первого класса ждал, пока ты на него внимание обратишь!
Глава 13
То, чего никто не ожидал
– Ну-с, – сказал Роберт Львович. – Теперь мы в сборе…
На сцене стояли все актеры в полном составе, одетые в сценические костюмы. В зрительном зале сидела только Люся – остальных любопытствующих Роберт Львович выгнал из зала, чтобы не мешали в столь ответственный момент. Люся одобрительно помахала Рите и Первухину.
«У меня все должно получиться… – попыталась внушить себе Рита, но ей было так страшно, что она не очень верила своему внутреннему голосу. – А если не получится? А что, если Роберт Львович ошибся во мне и никаких способностей у меня нет…»
На ней был тот самый костюм, который сшила Люся, – фиолетовый сарафан на шнуровке, туго стянувший талию, и тонкая светлая блузка. Размер и рост у Люси и Риты совпадали, так что перешивать ничего не пришлось.
Репетиция началась.
Самый главный человек в городе Вероне – герцог (там его все слушались и боялись) – ругал семьи Монтекки и Капулетти за то, что они все время враждовали и нарушали покой в городе.
– «Изменники, убийцы тишины! Кому я говорю – под страхом пыток бросайте ваши шпаги! И если вы хоть раз столкнетесь снова, вы жизнью мне заплатите за все!»
Ну, разумеется, две враждующих семьи на время притихли, испугавшись герцогского гнева. В общем, они и сами не помнили того, из-за чего началась их вражда. Они убивали друг друга потому, что не могли уже остановиться.
Потом была следующая сцена – Ромео говорил своему другу о том, как он любит Розалину. Далее молодой дворянин Парис сообщал родителям Джульетты, что хочет жениться на их дочери. Родители были не против, тем более что этот самый Парис был богатый и известный человек, родственник самого герцога. На радостях родители решили устроить бал…
Репетиция шла полным ходом. Все играли хорошо – Роберт Львович только удовлетворенно кивал своей седой головой, наблюдая за происходящим из зала. Рита пока стояла за кулисами, дожидаясь своего выхода, и ужасно волновалась. А вдруг все увидят, какая она неуклюжая и неспособная? Вот это будет позор!
Наконец наступила решающая минута! Это была сцена, где мать и кормилица уговаривали Джульетту выйти за Париса.
– Пора! – прошептала рядом Оксана Филипчук и тихонько толкнула Риту. – Наш выход.
Не помня себя, Рита выплыла из-за кулис. Но, странно, стоило ей только оказаться на сцене, как страх пропал, и она опять забыла о том, что она обыкновенная девочка Рита Голицына. Теперь она была не Ритой, а Джульеттой, девушкой из Средневековья, которая еще не знала, какая судьба ждет ее впереди.
Она видела перед собой не толстую румяную Оксанку и не тоненькую Остапову, а настоящих родственников Джульетты.
Потом был тот самый бал, где Джульетта впервые увидела Ромео. Она еще не знала, кто он, не знала, что этот человек принадлежит к враждебному клану. Но она влюбилась в него и поняла, что никакой Парис ей задаром не нужен. А Ромео на этом балу понял, что ему дела нет до какой-то там Розалины, потому что он тоже впервые встретил настоящую любовь.
Первухин играл очень хорошо, с большим чувством. Только, произнося свои реплики, он все время косился в зал, в ту сторону, где сидела Люся.
– «Былая страсть лежит на смертном ложе, и новая на смену ей пришла…» – громко произнес он.
А Рита, то есть не Рита теперь, а Джульетта, сказала в ответ:
– «Я воплощенье ненавистной силы некстати по незнанью полюбила! Что могут обещать мне времена, когда врагом я так увлечена!»
Потом Джульетта говорила с Ромео, стоя на балконе, а в следующей сцене тот нечаянно убивал ее двоюродного брата Тибальта. Рассерженный герцог изгонял Ромео из Вероны, родственники пытались выдать Джульетту за Париса, Джульетта притворялась мертвой…
Конечно, заканчивалась эта пьеса трагически – целая куча героев погибли (и брат Джульетты, и Парис, и сами влюбленные), но ребята, доиграв до конца, чувствовали восторг и удовлетворение – потому что у них все получилось. Даже Роберт Львович выглядел очень довольным – что бывало очень редко.
В заключение герцог, примирив две враждующих семьи на могилах их безвинно погибших детей, сказал:
– «Но повесть о Ромео и Джульетте останется печальнейшей на свете!» – И занавес опустился. Потом опять поднялся, и Рита, словно пробудившись ото сна, обнаружила, что все вокруг нее хлопают в ладоши. И она тоже захлопала, глядя на ребят, стоявших вокруг нее.