Девичьи игрушки
Шрифт:
– Нет, – словно черт дернул Ивана за язык. – Я точно это видел…
– Что-о? – с усмешкой протянул Шувалов. – Что видел-то, Ваня? Гекату эту твою с Плутоном? Аль еще какое идолище филистимлянское? Еще апостолом Павлом сказано, что боги языческие поганые – суть лишь имя, пустой звук, выдумка темных людей, истинной веры не знавших. Да и были бы если боги некие, так усохли давно, без жертв да поклонений. В мышей каких обратились аль в домовых…
Глава Тайной канцелярии добродушно усмехался, глядя на поэта.
И теперь уже господин копиист каким-то чудом непонятным прочел мысли, желания этого человека – владыки его живота и смерти.
А ведь Шувалов и в самом деле отчего-то не хотел чинить ему зла. Не хотел ни бросать его в подвал, к дыбе и «кобыле», ни ссылать в монастырский застенок, откуда если и выйдешь, то иссохшим стариком годы и годы спустя.
«Ну окстись же, братец, – увещевали его глаза. – Не понуждай меня к злу. И без того перед Иисусом не знаю, как оправдаюсь!»
Ивану вдруг захотелось плакать.
– Ты это, – вдруг посуровел граф. – Особо не болтай языком про все эти дела. Потому как ежели дойдет до тех, до кого не след, то… сам знаешь, поношение особ царствующих да волхования всякие. Хотя, конечно, и не казнят у нас смертью даже душегубцев-воров теперь, только вот ведь какая печаль: сам видишь, новые времена приходят – и как оно там будет, неведомо…
Неопределенно повел плечами.
– К тому ж… – Он опять сделал долгую паузу, так что было слышно потрескивание фитиля единственной свечи. – Ссылка, она и есть ссылка, конечно. Но и в Акатуе или Охотске с Нерчинском тоже люди живут. А ну как решат, что ты умом скорбный, да в узилище для бесноватых заточат? И будешь ты на чепи там аки пес, да будут служители для забавы тебя батожьем бить по хребту.
И еще какое дело… Вдруг да попы наши на девку твою глаз положат, ежели что дойдет до них? У нас не Гишпания, вестимо, где ведьм на кострах палят, но ведь про то многие, скажу тебе, жалеют. А то, что спрятал ты ее в Германии у барона сущеглупого, так и не из таких далей государственных преступников имали…
У поэта перехватило дыхание.
Вот оно! Старый кровопийца, на счету которого сгубленных душ поболе, чем годов Ивану, знал, куда ударить!
Брюнета! Свет очей моих! Нет, не может он ее погубить!
– Мню, и по правде померещилось мне, ваше сиятельство! – с дрожью в голосе произнес Барков. – Угарно там было, да и страх меня немалый взял. А может, курения эти дурманные на воображение подействовали?
– Ну вот, – добродушно прогудел Приап. – А то – Геката! Поменьше всяких Омиров с Горациями читать надобно, да побольше святых отцов! Ин ладно, – подвел он итог беседе. – Вот…
На стол брякнулся увесистый кошель.
– Тут тебе вспомоществование за службу. Ровно шестьдесят рублей с полтиной. Ты теперь ступай, братец. Видишь, не до тебя теперь ни мне, ни государству. Глядишь, Бог даст, и успокоится все. Так я о тебе и вспомню. А пока – отдохни да погуляй. Когда ж еще гулять, как не в твои молодые годы?!
Как сомнамбула поднялся Иван и, поклонившись, вышел вон. И уже на пороге помстилось ему, что услышал там, за спиной, злобное ворчание и собачий лай…
Глава 18
АЛТАРЬ ЧЕРНОЙ МАТЕРИ
В-да, 30 апреля/1 мая 2006 г.
Савельев задержался в передней лишь ровно настолько, чтобы подвернувшимся шнурком привязать бесчувственного коллегу. («Да, как бы богатство не пришлось ампутировать, ну да сам виноват…»)
Лишь потом с пистолетом наготове майор вошел в святилище.
И сплюнул. А Варвара испуганно ойкнула.
Стрельцова – ни живого, ни мертвого – в комнате не было. Лишь валялся смятый окровавленный носовой платок да в открытое окно врывался свежий ветер.
– Вадим, он унес «Книгу Семизвездья», – прошептала Варя.
Некоторое время сыщик соображал, что делать.
Итак, они победили, но это не принесло радости победителям. Профессор сбежал с самым ценным трофеем – книгой.
Вадим и Варвара молчали, глядя на примятую траву под окном.
Под полом слышался семенящий топоток, и шуршание и мышиная возня эхом отдавалась в голове девушки, точно какой-нибудь зловредный мышонок скреб левой лапкой по листу бумаги, а правой, назло Варе, тер пенопластом по стеклу. Девушка постаралась собраться с мыслями.
– Сейчас нельзя медлить! – воскликнула она. – Стрельцов наверняка лучше знает местность… Мы должны его настичь, его нужно поймать…
– Варя, не суетись! Сейчас мы свяжемся с нашими, они приедут и найдут его – ему некуда бежать.
– Он сам вернется, он вернется за мной, я нужна ему, и он будет искать меня везде, – умоляюще сжала она руки на груди. – Вадик…
Снаружи бабахнул выстрел, и послышался звон разбитого стекла.
Дробинки запрыгали по комнате.
Резким движением повалив журналистку на пол, Савельев метнулся к боковому окну и вывалился наружу.
Испуганной, все еще ничего до конца не понимающей Варваре осталось лишь ждать его возвращения.
Вадим уже привычно перекатился по бурьяну и осторожно осмотрелся.
Задний двор особняка бандитов-сектантов оказался куда больше, чем ему показалось позавчера, отделенный от обширного пустыря невысоким забором. Если профессору пришло бы в голову удрать, он бы сделал это элементарно.
Но он не удрал, а попробовал убить Вадима. Значит, Варя ему и в самом деле нужна. Урод!
Да, осталось найти профессора на довольно обширном участке, среди старых хозяйственных построек, и поймать, не получив в брюхо хорошую порцию свинца.
Спасибо хоть патронов хватает. Хотя для такого выродка недурно бы серебряную пулю или хотя бы осиновый колышек.