Девица с выкрутасами
Шрифт:
— Это в Америке, — безапелляционно заявил Кайтусь. — Наш народ покрепче будет, пару войн пережили, как ни крути, да и законы другие.
— И темперамент, — подлила яду пани Ванда.
Все сомнения разрешила та же Стася.
Школу она окончила достойно и с замиранием сердца ждала досрочного освобождения Лёлика. Главная задача была выполнена. Отличилась так, что никому и не снилось, ни одна девица не теряла ещё своей невинности с такой помпой. Прогремела на весь Плоцк и окрестности. И какой от этого прок?
Ставшая широко известной её исключительность оказалась вовсе не такой уж замечательной и вызывала отнюдь не восхищение. Скорее, недоверчивость? Недоумение? Жалость?
Разве о таком Стася мечтала?
Становилось всё более очевидным, что без Лёлика её честь навсегда погублена.
Занятая, как обычно, своими переживаниями, она упустила нечто весьма существенное. Конечно, Стася не могла знать, что сидевший в тюряге Лёлик имел предостаточно времени на размышления, дураком он не был и о себе самом знал больше всех следственных органов, вместе взятых. А из его размышлений выходило, что неким таинственным образом прессовать его перестали, париться на нарах осталось всего ничего, Зажицкая, чью роль в этом деле он сразу понял, поджала хвост. То бишь перемены по всем фронтам.
Вот только причин таких чудес горе-насильник, сколько ни ломал голову, а отгадать не смог. И пришёл к выводу, что не иначе это Стасина работа. Ведь у той явно были какие-то подозрительные связи с прокурором. Романа Лёлик не подозревал, поскольку видел прокурорскую зазнобу, ту журналистку, и оценил её по достоинству, от таких не гуляют.
Гонората, чаще остальных навещавшая брата, его выводов не опровергала, даже наоборот, поддерживала, поскольку в тайных механизмах дела сама не ориентировалась, а породниться со Стасей была совсем не прочь, особенно с учётом угрозы в лице шалавы Эльки. Правда, путался под ногами Стасин жених, но и тут сработал принцип «нет худа без добра».
Сарафанное радио донесло, что жених от Стаси отказывается, мол, дружки-приятели проходу не дают, что невеста у него порченая, то ли изменила ему, то ли как. А он — не из убогих и в бракованном товаре не нуждается, а посему место жениха освобождает решительно и бесповоротно.
Обо всех этих обстоятельствах несчастная Стася не имела решительно никакого представления!
Нетрудно догадаться, что выпущенный условно-досрочно, отсидев ровно три месяца и один день, Лёлик прямиком от ворот тюрьмы направился в кафе «Театральное», где совершенно случайно в полном одиночестве сидела жертва, она же заявительница, она же потерпевшая и прочая, и прочая…
Предложение руки и сердца, подкреплённое шикарным букетом, было милостиво принято.