Дева в беде
Шрифт:
Оставалось распорядиться вторым экземпляром. Может быть, это излишняя предосторожность, но Джордж знал, что победы достаются тем, кто не оставляет ничего на волю случая. Он медленно брел по саду и в сотне ярдов от питомника наткнулся на мальчика в сверкающей пуговицами ливрее. Тот появился из-за кедра, где, по правде сказать, курил краденую сигарету.
— Хочешь заработать полкроны? — спросил его Джордж. Рыночная цена на услуги, видимо, резко упала. Подросток протянул руку.
— Передай эту записку леди Мод.
— Ага!
— Смотри, не задерживайся!
Джордж пошел дальше, ощущая удовлетворение от не зря прожитого дня. Паж Альберт попробовал свою полукрону на зуб и спрятал ее в карман. Затем он пустился бежать, сверкая от восторга голубыми глазами.
Глава IX
В то время как Джордж и Билли беседовали в саду с человеком в вельветовых брюках, Мод сидела не далее чем в сотне ярдов от них в своем любимом укрытии — в облупившейся часовне на берегу заросшего лилиями пруда, выстроенной во времена Регентства. Она читала стихи пажу Альберту.
Паж Альберт был недавним прибавлением к ее тесному кругу. Она обратила на него внимание месяца два назад, в том же примерно духе, как узник приручает и пестует обыкновенную мышь. Обучить Альберта, вытащить из борозды, воспитать его душу представлялось ей достойным трудом и отвечало романтичности ее натуры. Конечно, соратники из людской стали бы рьяно отрицать, что у Альберта есть душа. Судя по внешнему виду — вроде бы есть, но дальше этого никто идти не осмеливался. Всякий, кто увидел бы сладкое, задумчивое выражение темно-голубых, устремленных в пространство глаз, согласился бы, что он похож на очень юного ангела. Откуда было знать, что за этим летящим вдаль взглядом стоит просто-напросто мысль о том, достигнет ли камень из рогатки сидящую на кедре птицу? Мод уж во всяком случае таких подозрений не питала и изо дня в день трудилась в надежде возвысить своего пажа.
Да, она понимала, что это нелегко. Душа Альберта не проявляла особой готовности взмыть ввысь, отказывалась оторваться от земли. Стихи, которые читала Мод, он воспринимал слабо. Читая их приглушенным голосом, она устремила задумчивый взгляд на рябую поверхность пруда. Ласковый ветерок колыхал водяные лилии, отчего они как бы вздыхали.
— Это прекрасно, Альберт! — сказала леди.
Голубые глаза загорелись, губы возбужденно раздвинулись.
— Ой, уже слепни летают! — сказал он. Мод несколько обиделась.
— Да ты не слушаешь?
— Слушаю, м'леди. Во дает! Ну и громадина!
— Оставь слепня в покое, Альберт.
— Слушаю, м'леди.
— И не говори все время «слушаю, м'леди». Так говорят… говорят… — она запнулась, ибо хотела сказать, что так говорят дворецкие, но сообразила, что стать дворецким — самая заветная его мечта. — Это нехорошо звучит. Говори просто «да».
— Да, м'леди.
Мод не испытывала энтузиазма и по поводу «м'леди», но настаивать не стала. В конце концов, она еще сама не решила, какого отношения к себе хочет от Альберта. Если говорить в широком смысле, ей хотелось бы, чтобы он как можно больше походил на средневекового пажа, это облаченное в атлас сокровище, о котором она читала в легендах. Те, надо полагать, говорили «миледи». Впрочем, чувствовала она уже не впервые, возродить средневековье в наши времена нелегко. Пажи, как и все другое, сильно изменились с тех пор.
— Эти стихи написал очень умный человек, который был женат на одной из моих прапрабабушек. Он увез ее из этого самого замка в семнадцатом веке.
— Ух ты! — сказал вежливый Альберт, хотя внимание его было поглощено слепнем.
— В глазах света он был много ниже ее, но она знала, какой он добрый, и ее не заботило, что скажут люди об их неравном браке.
— Прям как Сюзан. Женилась на полицейском.
— Кто это Сьюзен?
— Рыжая такая, повариха тут была. Мистер Кеггс ей сказал: «Это у тебя неравный брак, Сюзан». Я сам слыхал. За дверью. А она отвечает: «Сунь свою толстую морду в лужу». Здорово, а?
Такой перевод ее любимой истории на язык людской очень ее огорчил.
— Неужели ты не хочешь, Альберт, — не сдавалась она, — получить хорошее образование, стать поэтом, писать прекрасные стихи?
Альберт поразмыслил над этим предложением и покачал головой.
— Не-а, м'леди.
Это не внушало особой надежды, но Мод была девушка с характером. Без такого характера не впрыгнешь в чужое такси на Пиккадилли. Она взяла с каменной ограды другую книгу.
— Прочти мне отсюда, — предложила она, — и посмотри, не захочется ли тебе вершить великие дела.
Альберт осторожно взял книгу. Ему это все надоело, так сказать — обрыдло. Правда, м'леди дает шоколадку во время этих чтений, но на его вкус они слишком напоминают школу. С неудовольствием глядел он на открытую страницу.
— Начинай, — сказала Мод, закрывая глаза. — Это так прекрасно.
Альберт начал. Голос у него осип (мы боимся, от раннего курения), и произносил он не слишком четко.
Пушистым и пищальным (ну, печальным!) мхом
Омрачена стена,
На мызе (а чего-й то?), окруженной рвом,
Она сидит одна.
О, Марьяна!…
— Марианна.
— Хорошо.
О, Мэри-Анна!…
— Марианна!
— Ладно.
О, Мыриана, погляди,
Уже спустилась мгла,
И потерпи, и подожди,
И отложи дела!
«Я не могу, — она сказала…
Эта часть Альберту скорее нравилась. Он не любил повествований, которые не сдобрены выражениями «он сказал», «она сказала». Он дочитал со смаком:
«Я не могу, — она сказала —
Ых , я устала, я устала,
Чего не померла?»
Мод слушала одну из самых любимых поэм, как композитор с абсолютным слухом слушал бы школьницу, измывающуюся над его лучшим опусом. Альберт, готовый пробороздить все семь песен, принялся было за вторую строфу, но Мод мягко забрала у него книгу: что хватит, то хватит.