Чтение онлайн

Элис выдохнула, попыталась представить себя бусинкой… и не успела, потому что взлетела раньше. Нет, не взлетела – поднялась в воздух… нет, не так – оторвалась от земли. Она глянула вниз, завизжала и зачем-то попыталась присесть, схватиться руками за ветки низеньких кустов.

Ее качнуло в воздухе и перевернуло бы вниз головой, не подхвати ее Невилл:

– Куда?

Элис вцепилась в него, болтая ногами, вытягивая носки, чтобы достать надежный камень – как в невесомости. Ее снова стало переворачивать.

– Риалта, – Невилл издал странный звук, изо всех сил стараясь не смеяться, – ты что делаешь? Если хочешь спуститься – просто, спустись. Обратно по нитке.

Элис сосредоточилась… Взлететь было проще. Так. Значит, нужно встать ногами на землю. Просто… Оп! Вот так.

– Невилл, – осторожно, опасаясь даже вздохнуть пробормотала она, – я сейчас опять взлечу.

– В тебе сорок четыре килограмма, – напомнил он с убийственной серьезностью, – как же ты взлетишь?

Это подействовало. Элис почувствовала свой вес и твердо встала на землю. Тут же взлететь захотелось снова.

– Тренируйся, – ухмыльнулся принц, – взлет-посадка, вверх-вниз. Потом будешь осваивать полеты по заданному квадрату, выучишь координаты главных шабашей, сдашь зачет по фигурному летанию, и, можно сказать, получишь хорошую базу для настоящего обучения. Там много чего еще: полеты в стратосферу, в космос… На орбиту Луны вообще надо попадать с закрытыми глазами. Неплохо было бы подучить астрономию, освоить азы астронавигации, ты хотя бы с лунным календарем знакома?

– Зачем астрономию? – Элис испугалась по-настоящему. – Ты же говорил, что законы природы на меня не действуют…

– Я говорил, что их нет. Элис, главное, что тебе нужно знать относительно полетов – упасть ты не можешь. Но можешь, неосторожно разогнавшись, больно стукнуться о землю, о воду или о какое-нибудь дерево. В городах очень мешают провода, поэтому, пока не научишься маневрировать, старайся летать повыше, но не настолько высоко, чтобы не видеть ориентиров. Скорость полета ничем не ограничена, а чувство пространства появится далеко не сразу. Также имей в виду, что колокольный звон некоторых храмов может сбивать с толку и нарушать ориентацию. Прежде чем лететь, не забывай надеть плащ-невидимку…

– Держи ноги в тепле и правильно переходи через улицу. Я поняла, – Элис старательно закивала.

– Все верно, – невозмутимо одобрил Невилл, – и даже будучи невидимой, летать лучше в брюках. Теперь попробуй еще раз. Отсюда – к подножью и обратно.

Эйтлиайн

Учить сиофрэ [57] летать – странное занятие. То, что фейри умеют, если можно так выразиться, с рождения, нужно объяснить словами. Попробуйте научить рыбу дышать… Хорошо еще, что мой батюшка когда-то учился так же, и не счел для себя зазорным рассказать мне о сформулированных для себя принципах полета.

Одно удовольствие было смотреть, как моя Элис, затаив дыхание, “соскальзывает вверх” по невидимой золотой нити. Сейчас это кажется ей самым сложным, но скоро она поймет, что сложнее всего не взлететь, а лететь. Туда, куда нужно. С нужной скоростью. Выбирать правильную высоту и главное, конечно, не сбиваться с курса. Блуждать в облаках – сомнительное удовольствие, а небо любит иногда запутать и сбить с толку, просто так, от странного своего чувства юмора.

И все-таки я чувствую себя обманщиком.

На Земле смертные почти столетие расстаются с верой. Это очередной шажок вверх по спирали – короткий и сравнительно легкий. Я даже в этой реальности знаю множество уголков, где потеря Бога происходит мучительно и страшно, а здесь нам удалось мягко и безболезненно направить людей к безбожию. Но сейчас мне хочется явиться к Сыну Утра и спросить: этого ли ты искал, Светоносный? Мы действуем на Земле так же, как повсюду, однако только сюда, только к людям фийн диу посылал Мессию, и мне грустно оттого, что вера в Сына уходит вместе с верой в Отца. Грустно оттого, что Элис никогда не знала, а теперь уже и не узнает возвышающего торжества и чистой радости победы жизни над смертью.

Не мертвому бы говорить об этом, но в светлый праздник Воскресенья даже сумеречные фейри, представления не имеющие об истинных богах, сами полагающие себя богами, чувствуют присутствие чего-то необыкновенного. Они радуются без причин, и радостью напоено все вокруг, и мы, мертвецы Полуночи, прячась в свои норы подальше от света, в этот единственный день горько завидуем дорэхэйт. У них, лишенных знания, есть надежда. А мы мудры. И не надеемся ни на что.

Но я знаю: мудрость – это дар, а не проклятие, что бы ни говорили по этому поводу все те же смертные. Мудрость – это то, чем готов одарить Сын Утра, это свет, который Он несет, это путь, которым пройдут достойные. Путь, начавшийся, когда сказано было: “…вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло…” [58]

То, что христиане называют искушением, длилось много тысячелетий, и плод с Древа познания до сих пор лишь надкушен, и немногие смертные знают добро и зло, а еще меньше их стремится к знанию. Хотя я допускаю мысль, что Адам и Ева существовали в действительности – в той действительности, где возможно все, но пока недоступной людям.

Однако искушение состоялось – это главное. Люди отвергли свою зависимость от любой высшей силы, и перед ними открылись самые разные дороги. А дорогу лучше начинать с сомнений. С сомнений в том, что мир сотворен, с сомнений в том, что есть кто-то выше и больше людей. Однако плох тот путь, на который выходят, сомневаясь в любви. А мы, боюсь, подводим наших смертных именно к этому.

И я сейчас боюсь спугнуть, разрушить то, что неярко тлеет в моей собственной душе – любовь земную. Но именно сейчас, так не вовремя, думаю о том, что не смог бы любить как человек, не проживи я свою недолгую жизнь с уверенностью в любви иной, Отца к детям, и детей – к Отцу. Сын Утра тоже любит людей – это так, и он учит любить. Лучшее его творение, прекраснейший из нас, мудрейший из нас, чистейший из нас – Гиал, Единорог, воплотил в себе небесную любовь. Но он не смог остаться со смертными. Он ушел, ужаснувшись того, во что они превращают себя, того, что делают с ним. А Сын оставался с людьми, несмотря ни на что, и теперь люди уходят от него сами. Что они берут с собой? Что, кроме мудрости, даешь ты взамен божьей любви, Светоносный?