Чтение онлайн

Тихомиров и мальчики двинулись дальше. Поднялись и двое идущих позади.

– А не лучше ли нам, - предложил Валерий Всеволодович, - спрямить путь и пойти через этот луг?

Все согласились. Лугом куда интереснее идти, чем по булыге.

Идущие позади тоже свернули на луг. Это уже было слишком. Валерий Всеволодович предложил новый привал, хотя в этом не было никакой надобности. И ребята снова сели на разостланный плащ. Когда же остановились и те, двое, Тихомиров направился к ним.

– Судари, - обратился он, - нельзя ли хотя бы немного отстать? Это роняет меня в глазах племянника. Он уже все понимает. Ведь я же не арестант.

Один из рыбаков, оказавшийся наиболее наглым, ответил на это:

– Вы сами по себе, мы сами по себе. Для нас нет запрета ходить, где мы желаем.

– Хорошо. Вам никто не может запретить этого. Как никто не может запретить и мне письменно заявить губернатору, что вы слишком грубые... р-рыбаки. Возвращайтесь!

Гонор сразу покинул обоих. Они остались сидеть. Тихомиров с мальчиками вернулся на большак. Их более не преследовали. Но не прошло и получаса, как послышался конский топот. Кто бы это мог?

Это был пристав Вишневецкий.

– Ба-а! Валерий Всеволодович! В такой компании! Куда же?

– В Женеву. В Швейцарию, милейший Ростислав Робертович, - негодуя, ответил Тихомиров.

Вишневецкий расхохотался так раскатисто, что его серый рысак, пугливо оглянувшись, зашевелил ушами.

– В таком случае садитесь... Вам предстоит длинный путь.
– И снова, раскатисто смеясь, принялся рассыпаться в комплиментах: - В Мильве нет более остроумного человека, нежели вы...

Вишневецкий хотел еще раз расхохотаться, но не получилось. И он повторил:

– Садитесь же...

– Да нам же осталось двести - триста шагов...

– Все равно. Мне будет приятно доставить на мельницу такую милую компанию.

– Ну что же... Садитесь, ребята...

Мальчики влезли в пролетку. Кто сидя, кто стоя добрались до мельницы.

Омутихинский пруд был молчалив и угрюм. Приехавшие открыли дом. В него еще не входили после минувшей осени. Пахло мышами и мочальными матрацами.

– Благодарю вас за любезную доставку, - сказал Тихомиров, протягивая руку Вишневецкому.

А он:

– Напрасно вы хотите выпроводить меня так скоро и лишить зрелища ловли щук.

– Как вам будет угодно, Ростислав Робертович... Побудьте здесь, в этой компании, а я пройдусь по камышам и посмотрю, где посуше, чтобы не утопить моих молодых людей.
– Он посмотрел на мальчиков и сказал, уходя, племяннику: - Викторин, не позабудь отдать Голиафу кости.

– Я с вами, я с вами...
– забеспокоился Вишневецкий.
– Что же я буду тут делать, в этом слишком серьезном обществе? Я не отстану от вас.

На это Валерий Всеволодович едва заметно улыбнулся и сказал:

– Вы тоже очень настойчивый рыбак... Извольте, пойдем вместе, если вы не боитесь увязнуть. Не сердитесь. Я предупреждал вас.

И они пошли вдоль камыша к вершине пруда. Мельница осталась далеко позади.

Болотная птица чувствовала здесь себя в безопасности. Мильва рядом, всего верст пять-шесть по прямой, а тут таежная глушь.

– Вон видите, - указал на селезня Тихомиров, - попробуйте его из пистолета.

– Да я же выехал налегке. Промять Серого. При мне ничего, кроме перочинного ножа.

– Как же это вы? А из чего же вы будете стрелять мне в спину, когда я побегу в Женеву?

– Да что это, право, далась вам сегодня эта Женева! Сказали бы хоть уж в Париж.

– Там меня никто не ждет!

– А в Женеве?

– Ждут.

Шутка чем-то походила на правду, но и не походила на нее чрезмерной прямотой.

Когда Тихомиров и Вишневецкий дошли до тихой заводи, то увидели в камышах на берегу двух удильщиков. Они, не обращая внимания на подошедших, следили за поплавками.

– Как ловится, господа? Доброе утро.

– Хуже нельзя, - ответил один из них, в котором Тихомиров не сразу узнал монаха, приходившего к нему.
– Можно сматывать удочки! Зачем же время терять!

Другой рыбак, которым был Иван Макарович Бархатов, спросил:

– А вы с господином полицмейстером тоже, никак, рыбного счастья решили попытать?

– Да нет, - ответил Тихомиров, - господин пристав не рыбак. Он просто любит наблюдать за рыбаками. Не правда ли, Ростислав Робертович?

– О чем вы, милейший Валерий Всеволодович?

– Все о том же... Впрочем, хватит об этом. Кажется, уже подали лошадей...

– Д-да! Они ждут давно.

Вишневецкий побледнел:

– То есть как? Каких лошадей? Зачем?

– Я же вам сказал о своем отъезде в Женеву...

К Тихомирову в это время подошел Иван Макарович и его товарищ. Иван Макарович сказал:

– Господин полицмейстер, я надеюсь, что вы будете благоразумны и кинете в воду пистолет, рукоятка которого торчит у вас из правого кармана. Вы один, а нас не трое...

– Мне очень прискорбно, - сказал Тихомиров, - но я же предупреждал. Бросайте ваш пистолет в воду.

Вишневецкий выполнил требование, но пистолет был брошен слишком близко у берега. Иван Макарович достал его из воды и бросил вглубь.

– Теперь второй, - попросил Тихомиров, - тот маленький браунинг, который вы всегда носите при себе.

– Извольте, Валерий Всеволодович. Извольте!
– сказал Вишневецкий, на лице которого проступили белые пятна.

Второй пистолет, булькнув, исчез под водой.