Дети компрачикосов

Огромная черная туча закрыла от солнца всю восточную часть Острова, и теперь тьма быстро огибала с обеих сторон Грулий. Часто оглядываясь на молнии, раздраженно молотящие по склонам горы, Топус все ускорял и ускорял шаг, пока не помчался бегом. Тачка опасно раскачивалась, и он как мог старался объезжать глубокие следы бестолковых кентавров, но гром гремел все ближе, заставляя удлинять прыжки. У поворота дороги, возле энергобудки, покуривал трубку Ольдек, знакомый гоблин.
– Извини, тороплюсь!
– издалека закричал ему фавн.
– Зерно намокнет!

– Ну-ну, - кивнул гоблин, когда Топус пробегал мимо, с трудом вписываясь в поворот.
– Рад небось, что не в поле оказался!

«Да уж, такую грозу в поле пережидать… - Топус даже передернул плечами на бегу.
– Посевы, наверное, побьет сильно! И хорошо еще, если не будет града!»

Сзади снова громыхнуло, да так, что фавн прижал уши к голове. Вот и дом Де Литонсов, но ему дальше, на километр дальше. Через дорогу перебежал гном, едва не угодив прямо под колесо тачки, и тут же принялся осыпать удаляющегося Топуса бранью.

– Корнелий!
– заорал фавн, еще только приближаясь к цели.
– Корнелий, открывай!

Он увидел, как из дома Де Фрешей выскочил бородатый, кряжистый гном, всплеснул руками и как мог быстро побежал к калитке. С неба посыпались первые капли, и все же пришлось притормозить - на коротеньких даже для своего крохотного тела ножках Корнелий вовремя добраться не успел.

– Еще немного, и привез бы кашу, а не зерно!
– на бегу бросил Топус, протискивая тачку во двор.
– Куда его?

– Да вон, под навес, - Корнелий уже спешил, переваливаясь, к дверям.
– И накрой брезентом, там лежит кусок.

– В дом-то пустишь? Смотри, какая гроза!

– Да от тебя воняет, козлоногий! Разве только на минутку. Топус накрыл тачку и успел подбежать к крыльцу одновременно с Корнелием и хлынувшим ливнем. Тяжело дыша, оба вошли в холл.

– Не топчи!
– сразу потребовал гном.
– Стой на месте, я тряпку принесу, копыта оботрешь. И вообще не расслабляйся: хозяева сегодня быть не обещали, но что-то полетов нынче много. С утра прямо стекла звенели от полетов - скутеры, флайеры, грузовички…

Пока Корнелий выискивал на своих полочках да в ящичках подходящую ветошь, Топус огляделся. Фавнам в дома заходить не положено, и поэтому каждый визит к гному Де Фрешей превращался в приключение. Кресла, диваны, экраны, изящные столики, картины на стенах… А вот и новость - одной картины нет, вместо нее прямоугольник чуть более темных обоев.

– Во!
– Корнелий шлепнул перед фавном самой грязной тряпкой, которую сумел отыскать.
– И забери потом с собой, тебе в хозяйстве пригодится. Замерз?

– Ага!

Конечно, замерзнуть фавн после своего галопа ну никак не мог, но вопрос был традиционным. Ведь не просто так он, получив весточку от приятеля, прикатил ему тачку зерна. Корнелий быстро сунул руку в один из ящичков, что так щедро усеивали стены холла рядом с входной дверью, и добыл бутылку.

– Присаживайся, - широким жестом указал он на пол.
– Кружки возьми на полочке справа. Сейчас расскажу тебе новости - закачаешься… Но сначала оцени напиток!

Топус подставил кружку, и ноздри его полукозлиного лица жадно раздулись. Что скрывать - все фавны не дураки выпить. Но хозяева смотрят на это сквозь пальцы, ибо полевые работники пить умеют, в отличие от кентавров, например. Да и как уследишь за тем, что происходит в далеких от поселков овинах по ночам? Однако напитки фавнов грубы, потому что к технологическим выдумкам они мало способны. То ли дело Корнелий - этот мастер на все руки, художник от самогоноварения.

– Чувствуешь? Груша!

Топус, махом осушив налитое, кивал. Груши он с первого раза не почувствовал. Наверное, не отдышался еще. Но все равно - разве это сравнишь с пойлом старика Барбоса, которое даже фавны могут пить, лишь заткнув нос!

– Вот так-то, рогатый!
– Корнелий остался доволен выражением лица Топуса.
– А теперь и поговорить можно…

– Плесни еще.

– Погоди, выпьешь, когда новости услышишь.
– Гном, подпрыгнув, устроился на пуфике. Хозяева, поставив на него ногу, шнуровали обувь.
– В общем, ты тоже заметил: с самого утра полеты, полеты… А на востоке, кстати, как?

– Так же, - кивнул Топус.
– Мне даже страшно было: уже гроза начинается, а флайеры чуть ли не между молниями снуют! И все на Порт-Остров.

– Это сегодня. А вчера наоборот, из Порт-Острова по всем поселкам разлетались. И что ты думаешь, гений сельхозработ?

Корнелий жадно поскреб густую бороду, из-под бровей глядя на приятеля. Фавн вздохнул.

– Не может быть!

– Может. Они уехали, все! И не в гости, в гости столько вещей не тащат. Я уж не говорю о слугах.

Топус уставился на пустой прямоугольник на обоях.

– Ага, - кивнул Корнелий.
– Хозяйка в последний момент картинку взяла. Она, говорит, мне всегда нравилась! А дети нам свои игрушки раздарили. Ну, те, которые во флайер не разрешили взять. Дети врать не умеют! Они прощались с нами. Эвакуация.

Корнелий налил еще, теперь обоим по полной. Фавн поскреб себя меж рогов - он не знал, радоваться новости или печалиться. Все народцы знали о том, что такое однажды может случиться, но никто всерьез не надеялся, что Эвакуация придется на их век. За спиной Корнелия в стене холла открылась маленькая дверца, оттуда вышла полная, румяная гнома с печальным выражением круглого личика.

– Огурцов!

– Да!
– Гном обернулся, нимало не испугавшись появления супруги.
– Да, мои предки ведут свой род от гномов-огородников! Кстати, с некоторых пор это и твоя фамилия тоже. Наверху убралась? Отдыхай, у меня гость.

– Здравствуй, Матильда!
– Фавн привстал. Он побаивался жены друга, да и тот обычно тоже.
– Хозяева уехали?

– Огурцов, Огурцов… - осуждающе протянула Матильда и скрылась в той же дверце, громко хлопнув ею на прощание.

– Сегодня есть повод, - объяснил свое поведение Корнелий.
– Ну что, за Свободу?