Шрифт:
История первая
ФЕСТИВАЛЬ
«Я – Господь Бог твой, да не будет
у тебя других богов, кроме Меня».
(Исход 20:2-3)
1.
Всё самое интересное обычно случается в конце.
Именно к концу праздника эмоции артистов и музыкантов, случайных и неслучайных зрителей достигают своего высшего напряжения, прожекторы раскаляются до предела, перегреваются усилители и световые пушки…
И вот, наконец, они – последние аккорды, финальные слова, взрыв эмоций, выброс адреналина, световая иллюминация, визги зрителей и слёзы артистов…
Международный фестиваль этнической музыки «Поколение», проходящий под открытым небом где-то недалеко от города К., заканчивался именно так: оглушающие аккорды заполнили собою огромные аудиосистемы, огненные фонтаны брызнули зарядами праздничного салюта, артисты на сцене, дружно обнявшись, затянули припев последней песни, зрители завыли от переполнявшего их «культурного» восторга, – именно в этот момент раздался оглушительный протяжный звук, что-то вроде «уу-уу-ух».
Звук этот был похож на последний вздох огромного животного. И в это самое время на сцене погас свет.
Погасли все прожектора, фонари, угасли фейерверки…
Огромное поле летнего музыкального фестиваля погрузилось во тьму.
Буквально на секунду все замерли.
Кто-то еще пытался осмыслить этот «финальный аккорд фестиваля», но большинство зрителей быстро поняли, что случилось что-то непредсказуемое.
Этим «непредсказуемым» был Василий, местный деревенский электрик, который ещё в начале установки светового и звукового оборудования предупреждал, что кабель может «не выдержать».
Кабель… не выдержал.
Было ощущение, что яркий грохочущий фестиваль поставил таким образом жирную точку в своей программе.
Однако дальнейшие события смазали эту точку, превратив её в длинное и острое, как лезвие ножа, тире.
На бывшем колхозном стадионе, оборудованном под «партер фестиваля», который с трудом вмещал несколько тысяч ещё минуту назад разгоряченных и довольных зрителей, началось смешение, шевеление, давление друг на друга и другое неосознанное движение толпы. Организаторы со сцены что-то громко выкрикивали о порядке и спокойствии, – но зрители уже зажгли фонарики и зажигалки, освещая себе путь в сторону шоссе.
Возглавляли шествие те, кто знал, в какой стороне находится шоссе, за ними двигались те, кто помнил примерно, где находится пресловутое шоссе, а остальные, повинуясь инстинкту толпы, двигались за теми, кто вообще куда-то шёл. Со стороны это движение больше напоминало мелькание рассыпанных по ночному небу звезд млечного пути. Зажигалки включались и гасли, и всё шествие с шумными выкриками обсуждало яркое окончание мероприятия. По их эмоциям было ясно, что мероприятие всё-таки удалось.
В это время за сценой, в узком полутёмном пространстве, происходило хаотичное движение, подогреваемое выяснением отношений, тем более что электрика Василия так никто найти и не смог. Артисты, ещё не сбросив с себя сценических костюмов, сбивали друг друга с ног, разыскивая хоть кого-то, кто понимал бы, где начинается кабель и где он подключается к распределительному щитку – всем казалось, что достаточно что-то включить, или замкнуть, или, по крайней мере, запаять, чтобы свет включился и артисты смогли бы в наступающей темноте найти свои палатки, вещи и машины, припаркованные в разных местах за кулисами артистической зоны.
Со стороны эта постконцертная суета выглядела довольно смешно, всё это дополнялось руганью и каким-то нервным смехом, – складывалось ощущение, что остановить эту ситуацию сегодня уже никто не сможет – света не будет. Наступающая холодная и сырая ночь уже не обещала больше весёлых и праздничных эмоций, нужно было быстрее устраиваться в палатки, заранее подготовленные ещё с прошлого, подготовительного дня.
Рустам приехал на фестиваль из Казани неделю назад. Сегодня он «зажигал» со своим коллективом в самом начале мероприятия и к его «ослепительному» концу успел переодеться и согреть чай на небольшой газовой плитке рядом с палаткой.
Приехав на фестиваль, как обычно, за пару дней до его начала, он уже успел наладить «бытовые условия» – поставил палатку, навозил дров из ближайшей деревни для костра и мангала, обустроил беседку, соорудил удобные лежанки и столики, а главное – успел несколько раз отрепетировать своё выступление. Этот фестиваль был для Рустама не первый, – он объездил со своим коллективом уже несколько городов и стран, но «Поколение» был для него особенным – сюда он приезжал раньше на несколько дней и оставался ещё некоторое время после концертов, – ему нравилась неформальная полевая обстановка, жизнь в палатках, вечерние посиделки у костра, – всё это напоминало ему о весёлых студенческих годах.
В соседней палатке аккуратно складывал костюм оленя музыкант из далекой Якутии. Его звали Атырдьях, но близкие и друзья звали его просто – Атыр.
Атыр приехал на фестиваль из далекой Якутии несколько дней назад и уже успел побывать на экскурсии в ближайшем колхозе, где его научили пить местный самогон, от которого наутро болела голова, глушить динамитом рыбу в местном озере и даже рассказали о смысле некоторых новых слов. Так, в лексиконе Атыра добавились слова «айфон», «фейсбук» и «твиттер», смысл которых не вполне был ему понятен.
Уложив вещи, Атыр пошел искать свой чайник, который еще утром стоял у него на импровизированном столике в палатке, чтобы вскипятить чай на костре и погреться. Атырдьяха поселили в палатку артистов из Томска, которые приехали на фестиваль целым «ансамблем» из шестнадцати музыкантов и танцоров.
Бурно и весело обсуждали сегодняшнее событие у только что разведенного костра, который освещал своеобразную «артистическую поляну» не хуже прожектора. Вспоминали моменты выступления, ошибки музыкантов, неудачные нестыковки танцоров, ну и, конечно, самое главное – окончание фестиваля и опустившуюся на сцену неожиданную темноту. Сейчас, когда всё было позади, и рядом тихо потрескивали угли костра, освещая прижавшихся друг к другу друзей, вспоминать об этом было приятно, и казалось всем, что разговоров об этом теперь хватит на целый год… до следующего фестиваля.
– Мужики, моя чайник никто не видел? – Атыр вопросительно встал в середине поляны.
– Твоя чайник у тебя на голове, чукча, – зашелся хохотом кто-то у костра. – Вон кипяток в котелке, налей оттуда.
Атыр немного обиженно налил кипяток, обжигаясь и охая, поставил котелок на место.
– Чай хоросо. Чай якут любит.
– Так ты с Якутии?
– А что, разве не видно. Якут я. От Якутска до Учтук-Мангала на вертолете и там еще километров десять…
Улыбки сидящих у костра стали добрее.