Чтение онлайн

— Пуговки, — улыбается и щурится. — Ты забыла, о чем я тебя просил в прошлый раз?

Одурманенная пряным парфюмом расстегиваю ворот. И в его глазах можно утонуть, захлебнуться и умереть. Счастливой от того, что такой шикарный во всех смыслах мужчина стоит вплотную и ведет тихий разговор.

— А ты и правда старательная, Софушка, — самодовольно скалится.

Вместо двух пуговиц я расстегнула четыре, и при желании можно увидеть мою грудь и скромный бюстгальтер с чашечками из тонкого хлопка. Мирон хватает меня за запястья, не позволяя застегнуть пуговки.

— Впечатлен, — горячее дыхание обжигает ухо, а парфюм путает мысли, — но этого все еще недостаточно, чтобы перекрыть твое опоздание.

Глава 4. Ни минуты покоя

Быстрый и требовательный стук в дверь, и, отпрянув от мужчины, дрожащими пальцами застегиваю пуговицы. Не знаю, чем я должна загладить первое опоздание, но я уже готова бежать в женский монастырь и отмаливать грехи.

— Да? — одернув полы пиджака, босс возвращается за стол.

— Мирон Львович, — в кабинет вваливается бухгалтерша Лена и с укором смотрит на меня. — Вот ты где! Подписать, поставить печать!

Вручает мне картонную папку и молча выходит. Растерянно смотрю на Мирона Львовича. Может, тут хоть кто-нибудь объяснит мне мои обязанности? В вакансии отделались общими фразами и не предупредили об обаятельном мерзавце, хаосе и сложной, как космолет, кофемашине.

— Подписи я ставлю в четыре часа дня после полудня. Раз Елена Викторовна осмелилась заглянуть ко мне, то документы важные.

Теряет ко мне интерес, подхватив со стола планшет. Прижав к груди папку выхожу в приемную и медленно выдыхаю, прижав ладонь к горячей от румянца щеке.

— Сколько тебя можно ждать?! — громогласно рявкает на меня мужчина, который в прошлый раз кричал на Алексея и грозился утопить его в фекалиях. — Что же вы все такие медленные и апатичные? Вы же молодые! Где ваша энергия? Задор?

Я вздрагиваю от испуга, но тут же беру себя в руки и выпрямляю спину.

— Простите, а вам чего? — сажусь и бережно кладу папку на край стола.

— Прошу аудиенции у нашего короля, — мужчина плюхается на стул напротив. — Вот бы я торчал здесь без дела! Чего рот открыла?

Торопливо нажимаю кнопку вызова на коммутаторе:

— Мирон Львович, тут… — и вопросительно смотрю на мужчину. — Извините, вы кто?

— Главный инженер проекта Митрофанов Афанасий Петрович, — медленно проговаривает тот, словно перед ним сидит слабоумная.

Повторяю, и Мирон холодно отзывается:

— Пусть зайдет.

Афанасий Петрович хлопает по коленям и встает:

— Кофейку мне завари… — прищуривается и уточняет, — как тебя по имени?

— Софушка… Нет! Софья! — краснею до кончиков ушей.

Я ведь терпеть не могу уменьшительно-ласкательные производные от своего имени! Какая еще к черту Софушка?

— Кофейка, Софушка. С молоком и чтобы сладенько было, — Афанасий Петрович чешет седой затылок и скрывается за дверью. — Доброго дня, Мирон Львович.

Что одному сладенько, другому пресно. Как мне угадать вкус главного инженера проекта, если он не дал конкретных рекомендаций по количеству ложек сахара и сиропа? Ладно, сделаю ему капучино по инструкции из интернета.

В приемной разрывается телефон, и с чашкой кофе испуганно отвечаю на звонок. Какая-то громкая девица без приветствий требует немедленно соединить ее с Мироном, и на мой ответ, что у него важная встреча, обзывает меня сукой и обрывает звонок.

Я на грани того, чтобы бросить все и трусливо сбежать. Меня будто выкинули в открытое море, и я захлебываюсь и ничего не понимаю. Набираю полной грудью воздух и вежливой скромницей просачиваюсь в кабинет.

Мирон Львович внимательно слушает эмоционального Афанасия Петровича, который жалуется ему об “тупых уродах” из службы надзора и “мудаке”, что сидит на верхушке “этого сраного балагана”. Матерится и краснеет от злобы и ненависти, а затем принимает из моих рук чашку и делает спокойный и умиротворенный глоток. Внутренне сжимаюсь, ожидая злой тирады, что я приготовила отвратительный кофе, и прячу руки за спиной, сцепив в замок.

— Благодарю, Софушка, — улыбается и опять сыплет проклятиями и возмущениями на голову Мирона, который повелительно вскидывает руку.

— Я решу вопрос. Я изначально предполагал, что с этим проектом будут сложности.

Сколько тихой уверенности и царственности в голосе. Готова расстегнуть и пять пуговиц, но мысленно одергиваю себя и спешно покидаю кабинет, пусть мне и очень любопытно, чем закончится разговор вспыльчивого Афанасия Петровича и спесивого босса.

Разбираю бумаги на столе и нахожу лист с назначенными встречами и паролем от ноутбука на уголке. Предполагаю, что это постаралась Мария Ивановна, пока исполняла обязанности временной секретарши. Большое ей спасибо. Могла бы, конечно, лично разъяснить что к чему, но я не в том положении, чтобы чего-то требовать.

На одном из отчетов нахожу фамилию Мирона Львовича. Корольков. Теперь ясно, чего Афанасий Петрович назвал его королем. Не из-за его горделивой осанки и величавости. Однако это не объясняет, почему все, в том числе и подчиненные в возрасте, обращаются к молодому мужчине по имени и отчеству. Сам этого требует, чтобы повысить значимость в глазах других?

— Да я их уже готов голыми руками задушить, — ворчит Афанасий Петрович в смартфон и ставит пустую чашку на стол. — К чему они опять прицепились? К сметам? А там что не так? Я уверен в наших сметчицах. Более въедливых гарпий даже в аду не сыскать!

Вот бы мне так решать серьезные вопросы, а не кружки мыть и на телефонные звонки отвечать. И вряд ли Мирон Львович просит Афанасия Петровича расстегнуть рубашку на две пуговицы или укоротить штанины, чтобы оголить лодыжки.

Представляю, как шеф рывком подтягивает за ремень брюки главного инженера до пупа, и передергиваю плечами. Это слишком для моей слабой и мягкой психики.

Отвлекаю себя от жутких фантазий холодным капучино, который был забракован придирчивым ценителем черного кофе без сахара, и морально готовлю себя к тому, что мне придется заглянуть к нему с документами на подпись. Ох, лишь бы не накосячить.