Чтение онлайн

Когда они замолкают, глубоко вдыхают, чтобы вновь завопить, я опережаю их и кричу, передразнивая интонации мелких и милых мартышек с косичками. Хлопают ресницами, переглядываются и опять в изумлении взирают на меня. Взрослые и уставшие тети тоже умеют кричать.

— Проголосуем, — я важно подбочениваюсь, — кто и нас кричал громче. Я?

Вскидываю руку и хитро щурюсь:

— Вы?

Девочки поднимают правые руки и болтают ножками.

— Да ну, — отмахиваюсь. — Я кричала громче.

— Мы! — хором отвечают и выпячивают нижние губы.

— Ну-ка, давайте еще раз, — недоверчиво вскидываю бровь.

Кажется, что от визгов, которые исторгают Каролина и Снежана, вибрирует зеркало и оно вот-вот лопнет, как и мои перепонки. Дочерей Елизаветы можно нанять маленькими проказливыми демоницами, чтобы она в аду пытали грешников криками.

— Ух ты, — аплодирую замолкшим малышкам. — Вы самые громкие девочки на свете!

Смущенно улыбаются, отворачиваются и прячут руки за спину, и меня распирает от умиления. Очень хочется потискать, обчмокать их щечки и пощекотать, но я помню себя в детстве. Терпеть не могла, когда посторонние лезли с непрошенными поцелуйчиками и объятиями. Детей тоже надо уважать.

— Пить хочу, — заявляет Снежана и энергично соскакивает с софы.

Не будь у нее крохотной родинки на мизинчике у ноготка, я бы ее точно перепутала с Каролиной.

— Угу, — соглашается ее сестра.

— А где у вас кухня?

Снежана важно шагает к проему с глухой белой панелью напротив софы и тянется к кнопке. Я не сразу соображаю, что это лифт, но когда дверца бесшумно задвигается в стену, обнажив нутро кабины, обшитой белым деревом с аккуратными витиеватыми молдингами, я охаю:

— Ого.

Каролина требовательно толкает меня в кабину за Снежаной:

— Не стой столбом, тетя Софья.

Она немного шепелявит, но очень сердита. И мне кажется, что это не я за пятилетками присматриваю, а они за мной, такие они серьезные.

— Второй, — хором говорят девочки, и робко касаюсь кнопки с цифрой два.

— Ты никогда не видела лифт? — удивленно спрашивает Каролина, заметив мою растерянность.

Вот как объяснить им, что я и в подобных таунхаусах никогда не бывала и лифт в квартире, пусть и из нескольких этажей, это чудо из чудес.

— Видела, но не такие.

— То есть у тебя дома нет лифта? — Снежана поднимает лицо и хмурится.

— Нет.

— А где ты живешь?

— В хрущевке, — а потом я вспоминаю, что переехала в странную и нелепую высотку-замок, и добавляю. — Жила, теперь не живу.

— Что это? — Снежана в живом любопытстве кусает губы. — Хрущевка?

О, мои милые ангелочки! Как вам повезло не познать прелести тесной квартиры, грязных подъездов и пьяных спящих бездомных на лестничной площадке.

— Это дом, где живет много людей, — поправляю косичку Снежаны на плече. — Например, на каждом этаже живут по три-четыре семьи.

— Ого, — Каролина с восторгом хлопает глазами.

— Хочу в хрущевку! — заявляет Снежанна.

— Вам там не понравится.

— Почему?

— Там мало игрушек.

— Тогда не хочу, — с детской наивностью отвечает Снежанна.

Лифт открывается, и девочки ведут меня через просторный коридор в огромную кухню, как из рекламного каталога элитной мебельной фабрики: белая, блестящая с отдельной зоной для готовки и большим двустворчатым холодильником.

— Так, — я озираюсь по сторонам, — что будем пить?

— Воду.

— Мхм, — в растерянности окидываю кухню взглядом.

Вряд ли девочек стоит поить из-под крана, но и графина с кипячёной водой я тоже не вижу, поэтому я озадачена. Шагаю к холодильнику.

— Нам холодное нельзя, — бурчит Каролина. — Горло бо-бо, а мама бу-бу.

— Ясно. Никакого бо-бо и бу-бу.

Ряд стеклянных вытянутых бутылок со строгими белыми этикетками с позолоченными буквами нахожу в нижнем шкафчике у холодильника, а чистые стаканы в верхнем над раковиной. Чувствую себя очень неловко: хозяйничаю на чужой шикарной кухне.

— Хотим из бутылок.

Загнанно оглядываюсь на девочек и с неловкой улыбкой вскрываю крышки на стеклянных горлышках, вернув стаканы в шкафчик. Подхожу к малышкам, сажусь перед ними на корточки и вручаю бутылку. Пока они жадно пьют, обхватив бутылки ладошками, страхую их и нервничаю. Вдруг захлебнутся? Что тогда мне делать?

— На, — Снежана протягивает мне бутылку, и Каролина следует ее примеру. — Пей.

Маленькие, а уже командуют. Это, видимо, у них семейное. Прикладываюсь под цепким взглядом девочек сначала к одной бутылке, потом ко второй и улыбаюсь.

— Играть? — с угрозой интересуется Снежана.

— Мне вас надо еще накормить, — прижимаю бутылки к груди. — Вы голодные?

Качают головами, и вижу в их глазах нарастающее желание закричать и затопать ногами, если посмею их принудить к ужину, но я ведь обещала Елизавете. Связать сестричек — плохая идея, и это точно оставит серьезную психологическую травму на всю жизнь.

— Спорим, что я ем быстрее, чем вы?

Попались, маленькие проказницы. Переглядываются, сводят бровки вместе и щурятся. Такой фокус проворачивала со мной мама, и я каждый раз на него покупалась.

— Спорим!

Лезу в холодильник и на средней полке над аккуратно сложенными овощами — спелыми томатами, зелеными перцами, огурцами и фиолетовыми баклажанами, нахожу две белые керамические кастрюльки со стикерами, на которых аккуратным почерком написано “рагу” и “фрикадельки на пару из индейки”. Пробегаюсь глазами по остальным полкам. Холодильник забит доверху, но изучать его содержимое нет времени, хотя очень любопытно.

— Правило первое, — вытаскиваю кастрюльки, — порции одинаковые.