Шрифт:
Две повести («Хозяин морковного поля» и «Сбереги мою лошадку»), объединенные одними героями, рассказывают о молодежи современного совхоза, о любви к родной земле и своему делу. Книга поднимает важные жизненные проблемы, которые возникают сейчас в большом механизированном хозяйстве.
ХОЗЯИН МОРКОВНОГО ПОЛЯ
ПАХАРИ
Весенним днем в совхозной библиотеке тихо и безлюдно. Среди книг да полированных столов стоит на коленках светленькая, курносенькая девчонка-библиотекарша и, раскатав по полу большой лист бумаги, рисует. Видно, очень похожей на себя получается толстая тетка с великой ложкой в руке, девчонка весело хмыкает, а потом, сдвинув брови, старательно пишет под карикатурой стихи:
Когда ее просят совхозу помочь — Становится сразу несчастной невмочь. А только участки делить под картошку — Бежит она первой: «А где моя ложка?»Стукнуло в коридоре, отворилась дверь: это по дороге в хранилище заехал главный агроном — водицы попить. Вчерашний смешливый комбайнер Васька Аверин сегодня очень серьезен. Василий Сергеевич напился, утерся широкой ладонью и наклонился над рисунком.
— Тетка нашего Бабкина? Похожа. Прихожу сейчас к ней: помоги в субботу картошку перебрать, а она... — И, передразнивая, Василий Сергеевич сердитым, напористым голосом заговорил: — Нет уж, граждане! Будет с меня! У меня и так целых два мужика в совхозе вашем вкалывают!
Курносенькая засмеялась.
— Верно, верно! Так она и шумит! А участок ей лучший подавай, и семена отборные, и лошадь сильную!
— Энергичная женщина, — закончил главный. Он подумал, выпил еще стакан, крякнул и, уходя, посмотрел в окно: — А вон и ее мужики топают. Важные, страсть!
Библиотекарша быстро скатала рисунок и поднялась с колен.
Вошли Миша Бабкин и его двоюродный братец Павлуня. Бабкин приходился племянником своей знаменитой тетке, а тихий Павлуня — ее родным сыном. У ребят были озабоченные лица и пахучие ватники. Они сурово сказали «здрасте», пошаркали сапогами о коврик возле порога и выложили на стол книжки: Бабкин — солидную, килограмма на два, стопу из серии «Жизнь замечательных людей», Павлуня — стопку полегче, и всю про любовь.
— Уже прочитал? — весело удивилась девчонка, обеими руками поднимая бабкинские тома и недоверчиво покачивая головой.
Парень кивнул и насупился.
— Еще подобрать? Потолще?
— Некогда, — ответил коренастый, широкоплечий Бабкин. — Весна.
— Весна, — тихо поддакнул из-за его спины тощий, длинный Павлуня. — Пахать нам, вкалывать.
Девчонка посмотрела на чумазого Бабкина, пощурилась и востреньким голоском протянула:
— Ой, мамочки, пахарь! А трактор-то у тебя есть?
— А вот увидишь, — слегка улыбнулся Бабкин.
— Посмотришь, — хмыкнул Павлуня и, не удержавшись, похвалился: — Нам новый трактор обещан. Тот, который... желтый...
— Да ладно тебе! — небрежно бросил Бабкин, и ребята степенно пошли к двери.
Девчонка в спину им вдруг сказала:
— А в газете интересное написано... — Братья остановились, и она прошуршала газетой: — Слушайте! «Совхозная мастерская заполнена в эти дни шумом и грохотом железа. Идет ремонт техники. Готовятся к работе стальные могучие кони. Мы беседуем с опытным седым механизатором Иваном Петровичем Петровым. У него чуть усталые, но умные глаза и золотые руки умельца. «К нам пришла новая техника, — сказал Иван Петрович, бережно похлопывая желтый новенький трактор. — Вот этот красавец предназначен для меня...»
— Нет же! — перебил ее Павлуня. — Он как раз нам предназначен! Бабкину!
— Да? — Девчонка едва удерживалась от смеха.
— Да! — твердо сказал Бабкин. — До свидания!
Библиотекарше в окно видно, как братья свернули за угол, остановились и начали махать руками. Потом, оглянувшись на библиотеку, припустились к мастерской.
В мастерской было тихо и холодно, а на дворе вовсю дымилась земля. Поэтому слесари распахнули настежь ворота и работали поближе к солнцу и теплу.
Во дворе особняком на виду у всех стоял замечательный чистенький трактор апельсинового цвета.
— Наш! — сказал Бабкин, похлопывая машину по мотору.
Павлуня тоже похлопал и тоже сказал:
— Наш!
— Скоростной, надежный, — прохаживался Бабкин возле своего трактора. — Кабина просторная, пыли нет.
— С зеркальцем, — заметил Павлуня и почему-то засмущался. — Тут только в белом халате, потому что... — Павлуня, как обычно, не дотянул до конца фразу и замолчал, тараща на апельсиновый трактор ласковые синие глаза.
Послышались грузные шаги. Возле ребят остановился маленький и грязный Иван Петров. «Опытный седой» тракторист сразу полез в кабину и молча начал отвинчивать зеркальце. Когда Бабкин с одной стороны, а Павлуня с другой ухватили его за рукав, «опытный седой» не стал выдираться, а сказал с усмешкой:
— Вы что думали, такую машину да соплякам? Тут и позаслуженней найдутся. Брысь!
Бабкин набычился и засопел, стал надвигаться плечом.
— Тише, тише, теткин племянник! — остановил его Иван Петров. — Ты лучше погляди, что возле конторы вывешено!
И принялся за дело: вытащил новенькие серебряные гаечные ключи, запрятал их в свой шкафчик. Туда же, под телогрейку, запихал апельсиновое ведерко, аптечку, а зеркальце, поцарапав масленым ногтем, протянул Павлуне:
— Возьми, кавалер, пригодится!
Бабкин повернулся и побежал к директору. Павлуня постоял, подумал, потом бросился вдогонку за братом.
ДИРЕКТОР
Директор совхоза Ефим Борисович Громов любил в делах быть самым первым: если урожай растить, то всех выше, коли контору строить — самую лучшую, с нарядным крыльцом, широкими окнами и антенной на крыше — своя радиосвязь с бригадами, фермами и полевыми станами.
Доска Почета сработана из дорогого белого кирпича, буквы — из нержавейки, а передовики глядят с портретов весело и гордо. Напротив скалится зеленый крокодил с вилами в лапах — тоже весь из стали, сделан на века. У крокодила стоит и хохочет народ.