Чтение онлайн

К июлю 1941 года все тайные подготовительные мероприятия завершались, и тогда над всей страной должен был прогреметь призыв под знамена, оставалось открыто сделать то, что ни в коем случае нельзя сделать тайно.

Вторая главная идея моей книги в том, что в День «М», в момент перехода от тайной к открытой мобилизации, кадровые дивизии Красной Армии совсем не намеревались стоять барьером на наших границах. Прикрытие мобилизации (точнее, открытой, завершающей ее части) планировалось не стоянием на границах, а внезапными сокрушительными ударами. Вот некоторые высказывания на этот счет ведущих советских военных теоретиков.

А.И. Егоров (впоследствии — Маршал Советского Союза): «Это не период пассивного прикрытия отмобилизования, стратегического сосредоточения и развертывания, а период активных действий с далеко идущими целями… Под прикрытием этих действий будет завершаться мобилизация и развертывание главных сил». (Доклад Реввоенсовету 20 апреля 1932 года).

Е.А. Шиловский (впоследствии — генерал-лейтенант): «За первым эшелоном, который вторгается на территорию противника, развертывается сухопутная армия, но не на государственной границе, а на захваченных рубежах». («Начальный период войны», «Война и революция», сентябрьоктябрь 1933 г., с. 7).

С.Н. Красильников (впоследствии — генерал-лейтенант, профессор Академии Генерального штаба): «Поднимать огромные массы по всеобщей мобилизации — рискованное дело. Гораздо спокойнее втягивать в состав отдельных войсковых частей людей путем небольших мобилизаций… Проводить мобилизацию по частям, без официального ее объявления». («Война и революция», март-апрель 1934 г., с. 35).

В.А. Медиков (впоследствии — генерал-майор): «Армия прикрытия обращается с момента решения на переход к активным действиям в армию вторжения». (Стратегическое развертывание. 1935 г.).

Комбриг Г.С. Иссерсон: «Когда эта масса вступит в сражение, в глубине страны покажутся силуэты Второго стратегического эшелона мобилизуемых войск, за ним Третьего и т.д. В конечном итоге в результате „перманентной мобилизации“ будет разбит тот, кто не выдержит мобилизационного напряжения и окажется без резервов с истощенной экономикой». (Эволюция оперативного искусства. 1937 г., с. 79).

Разница с Первой мировой войной в том, что в 1941 году на западных границах государства стояла не армия мирного времени, как было в 1914 году, а 16 армий вторжения, которые за два года тайной мобилизации переросли в обычные армии мирного времени. В дополнение к ним из глубины страны тайно выдвигался Второй стратегический эшелон и уже формировались три армии НКВД Третьего эшелона.

Нам говорят, что не все сталинские дивизии, корпуса и армии были полностью укомплектованы, и потому Сталин не мог напасть. Тот, кто так говорит, не знаком с теорией и практикой «перманентной мобилизации»: Первый стратегический эшелон наносит удар, Второй — выгружается из эшелонов, Третий — завершает формирование, Четвертый… Это как зубы у акулы, они растут постоянно и целыми рядами, выпавший ряд заменяется новым рядом и еще одним, и еще. А в глубине пасти режутся ряды совсем мелких зубиков и продвигаются вперед. Можно, конечно, сказать, что акула не может напасть, пока унес не отросли все зубы… У Сталина, действительно, не все дивизии, корпуса, армии были полностью укомплектованы. Но в том и состоял его дьявольский замысел. Нельзя было все укомплектовать, нельзя тигру красться очень долго.

Из 10 воздушно-десантных корпусов 5 были полностью укомплектованы, а остальные только начинали развертывание. У Сталина было 29 механизированных корпусов. Каждый из них должен был иметь по тысяче танков. Но по тысяче танков имели только три корпуса, четыре других корпуса имели по 800 — 900 танков каждый, девять корпусов имели от 500 до 800 танков каждый. Остальные 13 корпусов имели от 100 до 400 танков каждый. И делают историки вывод: раз не все полностью укомплектовано, значит, не мог Сталин напасть на Гитлера в 1941 году.

А мы рассмотрим ситуацию с другой стороны. Да, у Сталина всего только 5 воздушно-десантных корпусов полностью укомплектованы, а у Гитлера — ни одного. И во всем остальном мире — ни одного. Пяти воздушно-десантных корпусов вполне достаточно для проведения любой операции, для нанесения Германии смертельного удара. Начав войну внезапным ударом и объявив День «М», Сталин мог в ближайшие дни и недели доукомплектовать еще 5 воздушно-десантных корпусов и пустить их в дело, а весь остальной мир о таком не мог и мечтать. И если кто-то решил доказать, что Сталин, имея 5 воздушно-десантных корпусов, не мог напасть, то тогда надо распространять эти доводы и на Гитлера: не имея ни одного такого корпуса, он и вовсе напасть не мог.

У Сталина не все мехкорпуса были полностью укомплектованы. Согласимся, что три корпуса по тысяче танков в каждом это ужасно мало. Но у Гитлера не было ни одного такого корпуса. И во всем остальном мире — ни одного. И корпусов по 800 — 900 танков ни у Гитлера, ни у кого другого не было. И корпусов по 600 танков в 1941 году ни у кого в мире не было. Они были только у Сталина. Сталин думал о будущем, готовя десантные и механизированные корпуса для последующих операций. Те десантные и механизированные корпуса, которые на 22 июня были не полностью укомплектованы, можно дополнить, доукомплектовать; парашютисты, танкисты были подготовлены, парашюты готовы, военная промышленность работала в режиме военного времени.

Все, что имел Гитлер — 4 танковых группы. Их можно было использовать в первом ударе, но в резерве у Гитлера не было ничего. А у Сталина готовились резервы.

С другой стороны, если бы Сталин укомплектовал все 10 воздушно-десантных корпусов, все 29 мехкорпусов по тысяче танков каждый, все 300 стрелковых дивизий до последнего солдата, то Сталин вспугнул бы Гитлера, и Гитлер был вынужден нанести превентивный удар. Кстати, и того, что Сталин приготовил для нанесения первых ударов, было достаточно, чтобы Гитлера вспугнуть.

Военные историки пропустили целый исторический пласт. Все, о чем я говорю, составляло государственную тайну Советского Союза. Вместе с тем в 20-х и 30-х годах советское политическое и военное руководство разработало сначала в теории, а потом осуществило на практике небывалый в истории план тайного перевода страны на режим военного времени, из которого неразрывно и логически следовали планы проведения внезапных сокрушительных ударов. Эти планы рождались в ожесточенной борьбе мнений мощных группировок, отстаивающих свой собственный подход к проблеме покорения мира. Накал страстей был столь велик, что отголоски полемики вырывались из глухих стен Генерального штаба на страницы открытой прессы и отраженным светом освещали размах подготовки.