Чтение онлайн

Сегодня он выглядел бодрым. Весть о скором окончании заточения придала ему сил. Мужчина, с трудом скрывая отвращение, изучал лицо старика. Если так пойдет дальше, старик, чего доброго, встанет с кресла и пожелает ознакомиться с делами. Подобная перспектива его не устраивала.

— Как все прошло? — старик впился взглядом в собеседника.

— На высшем уровне, сир. Помехи больше нет. Девушка полностью наша, — мужчина по привычке опустился на одно колено перед господином. Что ни говори, а могущество, дремлющее в старике, еще давало о себе знать.

— Отлично, отлично, — старик потер ладони. Послышался сухой звук похожий на шелест пергамента. — Пора вам познакомиться. Остальных тоже возьми с собой. Пусть потренируются. И будь помягче с девочкой. Не забывай, выбор должен быть добровольным.

Мужчина просиял. Вспыхнули глаза цвета аквамарина, голос зазвенел от ликования:

— Я долго ждал этого момента, сир!

— Мы все его ждали, — кивнул старик. — У девочки было непростое детство. При живой матери она росла сиротой, а, как известно, все дети мечтают о любящей семье. Дай ей желаемое и она наша. Но смотри, не отпугни ее. Прочих можно заменить. Даже тебя, но не девочку. Она исключительная.

— Я помню, — мужчина с трудом подавил гнев. Бесценная, исключительная. Как забыть, когда тебя каждый день тычут в это носом? Всем своим черным сердцем он ненавидел девчонку.

— Как ты?

— В порядке.

В последние дни Ева постоянно отвечала на этот вопрос. Все справлялись о ее самочувствие. Она натренировалась улыбаться и говорить, что все нормально. Мама – единственный близкий человек – умерла, но у нее все в порядке. Возможно, ее отправят в приют, а дом, где она жила с рождения, пустят с молотка. "Как ты? — В ПОРЯДКЕ!".

Нет ничего хуже ложного сочувствия. Но разве может староста группы остаться в стороне? Ева отлично знала: крашеной кукле Светке плевать на нее. Месяц назад Светка увела у нее парня, после чего не упускала случая поиздеваться. Наверняка и сейчас спросила о случившемся лишь бы уколоть побольнее.

Сложив руки домиком, Ева опустила на них голову. Скорей бы закончился учебный день. Она вернется домой, запрется в родных четырех стенах и (кто знает?) немного поплачет. Она не рыдала над могилой матери, но думая о своем будущем не могла сдержать слез.

— Привет!

На край парты присел Рома. Ева посмотрела на друга сквозь щель между пальцев. Он постукивал пяткой по полу, и его нервозное состояние мгновенно передалось ей.

— Ты нашел адвоката? — спросила она. Адвокат был ее последней надеждой на самостоятельную жизнь.

— В этом нет необходимости, — Рома отвернулся, пряча глаза, и заговорил о другом. — Мы редко видимся. Давай выберемся куда-нибудь?

— Конечно, — кивнула Ева. Что может быть лучше прогулки в компании друга? Пусть даже на следующий день ее отправят в приют. В конечном счете Рома ни в чем не виноват. — Как насчет завтра?

— Было бы неплохо. Тебя вызывают к директору, — угрюмо добавил он.

— Я что-то натворила?

— Хорошо, если так.

Избегая расспросов, Рома заторопился к выходу из аудитории. Подхватив рюкзак, Ева побежала следом.

— Тебя назначили моим провожатым?

— Посчитали, что со мной тебе будет спокойнее, — он завернул к кабинету директора и притормозил у двери. — Ты главное ничего не бойся.

Рома положил руки ей на плечи и заглянул в глаза, ожидая ответа.

— Я вроде и не боюсь, — сказала сбитая с толку Ева.

— Вот и славно.

Рома постучал и после приглашения войти открыл дверь. Вдвоем они миновали комнату секретаря и прошли в директорскую. Помимо директора их встретили три его зама, куратор курса, на котором училась Ева, и незнакомый мужчина в строгом костюме. Все, не отрываясь, смотрели на Еву, точно стоило им отвернуться или моргнуть, и она исчезнет.

— Здрасьте, — прошептала Ева, вытирая потные ладони о джинсы. Ради нее собрали консилиум? Хотят объявить, что с завтрашнего дня она переезжает в детдом? А седой мужчина в углу приехал ее забрать? У Евы свело желудок.

— Присядь, — директор, полный мужчина с лысиной на макушке, указал на стул.

На плохо гнущихся ногах она добрела до стула, неловко плюхнулась на него и оглянулась на Рому, рассчитывая на его поддержку, но парень ушел. Разговор предстояло выдержать в одиночку.

— Ева, — в голосе директора преобладали мягкие нотки, но глаза были студеными, как и всегда. За эту особенность в колледже его прозвали глубоководным крабом. Его глаза точно плавали в аквариуме, поглядывая на всех сквозь толстые стенки очков. — У нас для тебя есть хорошая новость.

Другие, поддакивая, как болванчики закивали головами. Хорошие новости для кого: для нее или для них? Ева глубоко вдохнула и приготовилась услышать самые ужасные слова в своей жизни. Но и в смелых фантазиях она не могла вообразить, что скажет директор.

— Ты многое пережила в последнее время. Мы все сильно за тебя волнуемся, поэтому мне вдвойне радостно, что ситуация разрешилась таким приятным способом. Познакомься, — директор указал на незнакомца, и тот встал. — Это Борис Андреевич, адвокат твоей мамы.

Мамин адвокат? От удивления Ева забыла поздороваться. Наблюдая за тем, как мужчина достает из кожаного чемоданчика бумаги, она думала о матери. Какие секреты у нее были? Слишком многого Ева не знала. Например, откуда брались деньги, на которые они жили все эти годы? Не могла же мама выиграть их в лотерею!

— Это завещание вашей матери, — Борис Андреевич продемонстрировал лист с кучей печатей. — Оно касается не только имущества, но и вашей судьбы, Ева. Я зачитаю его в присутствии свидетелей.