Чтение онлайн

– Знаю, знаю, – устало вздохнул Джон-Том. – Если я не съезжу в Кранкуларн и не вернусь к вам с лекарством. Ладно, похоже, мне не отвертеться.

– Куда отраднее было бы видеть, что ты отправляешься в путь добровольно, с горением в очах, со стремлением помочь тому, кто желает тебе только добра.

– Даже будь у меня такое стремление, вы бы все равно постарались лишить меня выбора. Скажете, нет?

– Да, – задумчиво ответил Клотагорб. – Надо полагать, постарался бы.

В день своего ухода Джон-Том пребывал не в лучшем расположении духа. И вовсе не от того, уныло признался он себе, что ему тягостно покидать эти края. В этом мире у него не было дома, как, впрочем, и намерений профессионально заняться чаропением.

Во-первых, это привело бы к открытому соперничеству с Клотагорбом. Да, такая идея едва ли пришлась бы старику по вкусу, хоть он и неплохо относился к Джон-Тому. Во-вторых, Джон-Том еще не настолько хорошо овладел своими удивительными способностями, чтобы они приносили ему верный кусок хлеба. И не надеялся овладеть в обозримом будущем, предпочитая хранить чаропевческий талант на крайний случай и больше полагаясь на посох и мозги, не раз выручавшие его из переделок.

И вообще, дуара доставляла куда больше удовольствия, когда он играл забавы ради, совсем как дома на своей старенькой, видавшей виды гитаре. Сейчас, по пути в город, он наигрывал просто так, чтобы облегчить душу. Исполнил кое-что из совершенно немагического Нейла Даймонда и с грустью удержался от соблазна поподражать бесподобному виртуозу струн Теду Надженту. В выборе репертуара требовалась осторожность. Даймонд был вполне безобиден, а попробуй Джон-Том сбацать что-нибудь из Наджента, к примеру «Кошачью лихорадку» или «Кричащую мечту», – и кто знает, чем это кончится.

Хорошо хоть погода баловала путника. Стояла ранняя весна, в Колоколесье, названном так за листья в форме колокольчиков, позвякивающие от малейшего дуновения ветерка, витали ароматы свежих и увядающих цветов. Всюду порхали стеклянные бабочки, их полупрозрачные крылышки отбрасывали на траву разноцветные блики. Мятные пчелы самой что ни на есть психоделической раскраски хлопотали среди цветов.

Одна из них облюбовала Джон-Томову рубашку цвета индиго – приняла ее, видимо, за гигантский ходячий цветок. Ее брюшко было раскрашено не обычными желто-черными полосками, а розово-лимонно-оранжево-шоколадно-бирюзовыми. Долго и задумчиво разглядывали друг друга человек и насекомое. В конце концов, утратив надежду поживиться пыльцой или нектаром, пчела с гулом улетела искать растение попитательней.

С того ненастного дня, когда Джон-Том, совершенно незнакомый с этим миром, посетил Линчбени в компании выдра Маджа, город ничуть не изменился. Именно Маджа и разыскивал он сейчас, ибо, несмотря на сугубую конфиденциальность поручения Клотагорба, плыть через Глиттергейст в одиночку он не собирался. Слишком уж изобиловало это измерение традициями и обычаями, о которых юноша до сих пор не имел ни малейшего представления. Познания же Маджа относились к категории практических, житейских, ибо для выдр не бывает ничего драгоценнее собственной шкуры. Выдра – это ходячая мохнатая тревога, она готова к прыжку в сторону или к иному защитному маневру при малейшем намеке на опасность. Джон-Том решил воспользоваться Маджем, как во времена Первой Мировой союзники пользовались голубями для обнаружения отравляющих газов.

Мадж едва бы счел эту аналогию лестной, но его мнение Джон-Тома не интересовало. Несмотря на сомнительность его нравственных принципов и весьма расплывчатые представления о лояльности, выдр здорово помог ему в прошлом и мог пригодиться вновь.

Однако удача не спешила присоединиться к Джон-Тому. В тавернах, куда обычно наведывался Мадж, его и след простыл. Понапрасну обошел юноша все игорные дома и прочие излюбленные притоны выдра. Только на другом конце города, в довольно приличном меблированном доме, где вонь из парадного была не столь убийственной, поиски дали результат.

Консьержкой там была толстая угрюмая коала. Из ее пасти свисала резная трубка. Коала ожесточенно скребла пол у порога.

– Хей, видала я его, – ответила она Джон-Тому. Когда-то ей обкорнали правое ухо. Вероятно, постоялец, с которым она вступила в пререкания, пустил в ход зубы. – Ты пойми, человече, мне не меньше твоего охота прознать, куда он запропастился. Удрал, шельма, задолжав мне за полнедели. Оно конечно, надували меня и покруче, но ты встань на мое место: ишачишь тут, лап не покладая, каждый серебряк бережешь…

– Всего за полнедели? – Чтобы не смотреть на коалу сверху вниз, Джон-Том опустился на корточки. – А ведь вам известно, где он. Просто вы вешаете мне на уши лапшу, которой он вам отсыпал на тот случай, если его будут искать. Сдается мне, задолжать он мог кому угодно, только не вам.

Коала наморщила черный нос, вытерла лапы о передник, затем осклабилась.

– А ты не дурак, человече, хотя речи и повадки у тебя маленько странные.

– Вообще-то я не отсюда, – признался юноша. – Мой дом довольно далеко от Линчбени. Так что я не кредитор, и не налоговый инспектор, и не судебный исполнитель. Мадж – мой друг.

– Вона как? Может, бывший друг? – Коала встала, утопив в ведре жесткую щетку. Она едва доставала Джон-Тому до пояса, и в этом не было ничего необычного. В мире, где существа пяти с половиной футов ростом считались верзилами, Джон-Том выглядел Голиафом.

– Хей, так ты и впрямь его друг? Ну, так ты, стало быть, уникум. Я и ведать не ведала, что окромя собутыльников и врагов у выдр бывают приятели.

– Это не важно. Я его друг, и мне с ним надо встретиться.

– Это еще зачем?

– Я отправляюсь в поход, чтобы оказать услугу великому волшебнику Клотагорбу.

– А, этому старому прохвосту…

– Он не прохвост. Разве вы ничего не слышали о битве у Врат Джо-Трума?

– Угу, слыхала, слыхала. – Она подняла ведро. Внутри бултыхнулась щетка. – А еще я слыхала, что нельзя верить всему, об чем пишут в газетах. Значится, в поход ради него отправляешься? В опасный небось? Можно и голову сложить, верно?

– Не исключено.

– Хей, ну, а ежели я тебе скажу, где выдр, ты его заберешь с собой?

– Конечно. Обязательно. За тем-то он мне и нужен.