Демоны Вальхаллы
Шрифт:
Небо потихоньку светлело, звезды исчезали, в вышине пылали розовым легкие, ажурные облака. Вильям глянул на них и невольно задумался – когда он последний раз видел такой мирный, спокойный рассвет?
На Арстриме их не случалось в принципе, да и не видно было из лабиринта Вальхаллы восходов и закатов.
На Земле? В те месяцы, что прошли от демобилизации до появления капитана Шмидта?
Память, сохранившая все детали каждого боя за семь лет войны, в этом случае почему-то отказывала. Вильям попытался вспомнить что-то из довоенной жизни – друзей, коллег по работе, девушек, и с внезапным холодком понял, что не может…
На месте мирных воспоминаний чернел обугленный провал.
Космодром был виден издалека – над горизонтом дрожало и раскалывалось терзаемое алыми зарницами небо. Потом стали различимы серебристо-голубые, будто сотканные изо льда башни.
– Приготовиться, – сказал Ли, поднимая винтовку. – Пойдем на таран…
Подробности прорыва на взлетно-посадочную полосу были оговорены заранее, и примерно за сотню метров до въезда на территорию космодрома грузовой автораэр выбрался в авангард колонны.
Полицейский у входа в пассажирский терминал равнодушным взглядом скользнул по колонне черно-белых машин. Но замер статуей с перекошенным от удивления лицом, когда большой фургон, предназначенный для транспортировки заключенных, увеличил скорость и рванул к ограждающей ВПП металлической сетке.
Вильяму хорошо было все видно через боковое стекло.
Раздался грохот и лязг, в стороны полетели искореженные обрывки проволоки, один из держащих ограду столбов накренился и рухнул, соседние с надсадным кряхтением покосились.
Взвыла сирена, полицейский сорвал с пояса коммуникатор, но четыре автораэра, еще ночью принадлежавших полиции Таугроса, уже мчались по квадратным плитам взлетно-посадочного поля.
– Прорвались, видят духи, – вздохнул Ли и повернулся к водителю. – Давай-ка вперед…
Загудел сигнал и грузовик чуть сбросил скорость, выпуская вперед патрульный автораэр.
– Это за нами, – сказал глядевший в заднее стекло Вильям, когда откуда-то из-за приземистого здания пассажирского терминала поднялся небольшой вертолет. – Надо быстрее.
– Куда уж быстрее? – проворчал водитель.
Автораэр летел, точно молния. Скорость была такая, что машина покачивалась и скрипела, как старый, повидавший виды корабль. Высящиеся вдали звездолеты приближались, но медленно, слишком медленно. Вертолет настигал, и из пулеметных дул под его брюхом глядела смерть.
– Немедленно остановитесь! – прогремел над взлетно-посадочным полем суровый голос. – Немедленно остановитесь, или мы будем стрелять!
– Эх, мне бы сейчас пулемет, – мечтательно сказал Гаррисон. – Мигом бы эта вертушка к крокодилам в пасть отправилась!
– Стреляют, – проговорил Вильям, без особого страха глядя, как полосуют пластобетон крупнокалиберные пули.
Автораэр вильнул, и Вильяма впечатало в боковую дверцу. Что-то ощутимо садануло в бок, перед глазами засверкали звезды, в недрах головы родился похожий на шум прибоя звук.
Очухавшись, понял, что вертолет промазал и пронесся мимо. Было видно, как он делает большую петлю, чтобы пойти на второй заход.
– Туда, – сказал Ли, указывая куда-то пальцем.
Стоящий чуть в стороне от других звездолет напоминал обвешенную украшениями пирамиду – корпус его сплошь покрывали вздутия, бугры и пучки каких-то труб.
– Это же военный корабль, – сказал Гаррисон с некоторым удивлением, и Вильям понял, что "украшения" на самом деле – ракетные установки, фазотронные пушки и генераторы защитного поля. – Легкий крейсер…
– Именно, видят духи, – Ли кивнул с таким довольным видом, будто только что выиграл в лотерею. – Он нам и нужен.
Видно было, как стоящий у трапа часовой смотрит на приближающиеся автораэры, на несущийся за ними вертолет. Потом лицо парня в форме исказилось от страха и он с воплем прыгнул прочь.
– Тормози! – приказал Ли. – Все наружу!
Автораэр встал так резко, что едва не перекувырнулся. На мгновение завис под углом и тяжко рухнул назад, чуть не под нос тормозящему фургону. Мелькнуло перекошенное лицо Соболева, и ведомая им машина я лязгом и грохотом завалилась на бок.
Вильям дернул дверцу и выпрыгнул, перекатился по твердому пластобетону.
– Жопа крокодилья! – рявкнул Гаррисон.
Поднявшись, Вильям обнаружил, что автораэр, на котором они только что ехали, разрезан надвое аккуратной очередью, в чернокожий уроженец Конго держится за окровавленную руку.
Из поваленного фургона, дымящего, как маленькая печка, один за другим выбирались пассажиры, грязные и истощенные, похожие на выходцев из какого-нибудь голодающего племени.
– Быстрее, к трапу! – мимо пробежал Ван Хьен, глаза его бешено сверкали, а половину лица занимал здоровенный синяк.
Вильям рванул за ним. Высунувшийся из-за корпуса часовой выпучил глаза и, даже не попытавшись укрыться, принялся сдирать с плеча винтовку. Пуля отбросила его примерно на метр, вторая угодила в шею. Брякнувшееся на пластобетон тело было уже мертвым.
Трап грохотал под ногами, как бетономешалка, овал люка приближался и Вильям мечтал только об одном – лишь бы он не закрылся.
– Что… – высунувшийся наружу офицер стал похож на рака, и тут же кулак Ван Хьена въехал ему в подбородок.
Офицер пошатнулся и упал, а бывший сержант, чуть пригнувшись, ринулся внутрь корабля.
– Не убивайте его! – донесся откуда-то из-за спины крик Ли. – Еще пригодится…
Вильям ощутил, как замер палец на спусковом крючке. Выработанный за годы рефлекс ревел "Убей!", и остановить его оказалось не проще, чем взбешенного быка.