Чтение онлайн

— Испытывала, — признал Конел.

— Значит, ты все сделал замечательно. Никакого оргазма я не ожидала. Честно говоря, я просто не понимаю, как его таким способом можно добиться. Тела слишком разные. Такой акт просто не способен удовлетворить женщину.

— Способен, — возразил Конел. — Поверь мне на слово. Нужна привычка — только и всего. И я должен научиться...

Тут он осекся, и они стали искать глаза друг друга. Конел обреченно пожал плечами и откинулся на подушки. Робин сделала то же самое.

Денек был жаркий. Тела их блестели от пота. Робин чувствовала себя превосходно. Ее переполняло то бескостное тепло, от которого гудело все тело. Давным-давно она такого не испытывала. Заложив руки за голову, она оглядела себя, затем Конела. Пододвинув свою голую ногу к его ноге, она сравнила ступни. Такие разные — но такие похожие. То же самое — и с ногами. А вот пах мужчины и женщины различался принципиально. Ее аккуратное, опрятное устройство... А у него — чрезмерная, вычурно-изобильная мягкость. Лежит там самодовольная, изнуренная и мокрая от ее влаги.

Робин никогда не считала мужской член уродливым — даже в состоянии эрекции. Просто он выглядел таким уязвимым — как она, впрочем, давным-давно выяснила в том неудачном эпизоде с Крисом.

Робин попыталась представить свою голову на том месте, где лежала голова Конела. Интересно, как это — смотреть на себя самое и видеть такое? Как ни старалась, дальше страха, который, по ее мнению, должен был испытывать Конел, Робин не зашла. Ей казалось, он должен ходить чуть согнувшись, вечно ожидать атаки и испытывать прискорбное чувство обнаженности. Такой наготы, подумала Робин, ей никогда не почувствовать. И она поблагодарила Великую Матерь — за то, что ей посчастливилось родиться женщиной.

— Знаешь, что мне у тебя нравится? — вдруг спросила она.

— Что?

— У тебя такой маленький пенис. Когда я занималась этим с Крисом, было неудобно. У него намного больше, но когда я впервые...

Тут она вдруг поняла, что Конел весь трясется, и взглянула на него. Лицо его было перекошено, и даже казалось, что ему трудно дышать. Затем он взглянул на Робин, попытался что-то сказать — и разразился смехом. Это был один из тех приступов смеха, с которыми так трудно совладать. Смех был страшно заразительным — и Робин тоже засмеялась — но смеялась только до того особенно небезопасного места, когда вдруг почувствовала, что не понимает над чем смеется. Наконец Конел закончил неудержимой икотой.

— Я что-то не то сказала? — ледяным тоном поинтересовалась Робин.

— Робин, единственное, чего мне хочется, — так это поблагодарить тебя. Я принимаю твой комплимент в том духе, в каком он был предложен.

— Боюсь, Конел, этого будет недостаточно.

Он вздохнул:

— Нет, наверняка нет. Пожалуй, придется объяснить. — Он уставился в потолок. — Эх, Великая Матерь, дай же мне силы.

Фраза вышла столь неожиданной, что Робин расхохоталась.

— Интересно, где ты такое услышал?

— Не знаю. Кажется Искра не раз что-то такое упоминала, когда подходила к тому или иному краю культурной пропасти. И есть у меня такое чувство, что только она и может это понять.

Робин терпеливо ожидала, пока Конел вытирал глаза и восстанавливал дыхание, одновременно пытаясь избавиться от икоты.

— Только предупреждаю, Робин, — это ужасно глупо. Это одна из тех тем, над которыми надо или смеяться, или плакать. Не так много лет назад мне нанесли оскорбление. Благодарение Господу, что я с тех пор немного повзрослел.

И Конел все ей объяснил и оказался прав — это действительно была страшная глупость. Конечно, Робин не была экспертом в таких вопросах, но сразу поняла — это нечто, важное только для мужчин. Она задумалась, не связано ли это с их уязвимостью — особенно если они невесть почему считают, что большой пенис может им чем-то помочь. Но Конел сказал, что логика тут ни при чем. Он заинтересовался, нет ли тут каких-то параллелей с ковенским обществом. Но Робин так ничего похожего в голову и не пришло. Тогда Конел сказал, что на Земле размер груди у женщины часто важен для ее самооценки.

— Нет, только не в Ковене, — тут же возразила Робин. — Извини, но...

— Нет-нет-нет. Ведь я уже сказал. Я знаю, что это был искренний комплимент. Просто он меня так расстроил... ну, сама знаешь.

Робин подумала и погрустнела.

— Вот видишь, Конел, — это еще один пример того, почему у нас ничего не выйдет.

Он посерьезнел, взглянул на нее, затем неохотно кивнул:

— Пожалуй, ты права.

Робин снова притянула его к себе и почувствовала радость, когда он обнял ее в ответ.

— Спасибо тебе за... за удовольствие, — сказала она.

— Удовольствие, мэм, осталось целиком за мной. Извините за выражение.

Робин рассмеялась, хотя и поняла — Конел не на шутку расстроен, что не сумел довести ее до оргазма.

— Конел, хочу, чтоб ты знал — ты мне и правда нравишься.

— Ты мне тоже, Робин.

Конел снова улегся на спину. Потом запыхтел сигарой, а Робин стала смотреть на голубоватые облака дыма, что поднимались к потолку. Она лениво гладила его ногу своей босой ступней. Тогда Конел передвинул ногу так, чтобы они могли соприкасаться ступнями, — и любовники наслаждались этой нехитрой игрой, тихо смеялись, а потом снова замерли.

Наконец Конел вышвырнул сигару в окно, приподнялся на локте и нагнулся, чтобы поцеловать сосок Робин. Потом ухмыльнулся:

— Ну как? Готова еще разок?

— Ты еще спрашиваешь?

Поначалу Искре очень не нравилось в Гее. Поворотный пункт наступил совсем недавно — теперь она забавлялась здесь даже больше, чем на Черном Шабаше.

Все началось с плавания. Плавание было таким чувственным удовольствием, какое Искре даже никогда и не снилось. Оно было куда лучше всех остальных видов спорта, вместе взятых; просто из другой оперы.