Чтение онлайн

Гея шаталась как пьяная. Натолкнувшись на каменную стену пещеры, она упала на бок. Экран на мгновение погас, затем снова вспыхнул. Гея, по-прежнему голая, лежала на боку. На ее лице и руках подсыхала кровь. Вот она перекатилась на спину. Застонала. Белый ее живот ходил вверх и вниз.

— Она рожает, — сказал Крис.

— Ага, — прорычала Сирокко. — Только вот кого? Конец пленки пробежал через обтюратор и упал на пол. Белый экран, вспыхнув, освещал три мертвенно-бледных лица, пока Крис не выключил его из милосердия.

Это был верблюд. Дохлый.

Верблюд родился живым, и Гея, пытаясь найти ему применение, предназначила его для включения в антураж горы Конга — теперешней стоянки Преисподней.

Верблюда Гея не планировала. Она вообще в последнее время мало что планировала. Просто наслаждалась хаосом. Наслаждаться хаосом было куда приятней, чем править этим паскудным миром.

Гея порождала разных тварей просто потому, что считала это надлежащей функцией богини. И не менее прочих удивлялась тому, что у нее выходило. Разум ее уже раздробился на многие части, одна независимей другой — и все предельно безумные.

Заметка на память: показать в ближайшее время «Три лица Евы».

Та часть Геи, что заведовала эквивалентом ее матки, и не думала сообщать остальным, что намеревается произвести. Такое положение полностью ее удовлетворяло. Три миллиона лет, спустя удивление кое-чего стоит. Раз в килооборот тело Геи радовало ее чем-нибудь новеньким. За последний год она произвела на свет помет драконов, четырехметрового тигра, а также помесь Модели-Т и осьминога. Большинство из них, впрочем, долго не жили, не имея таких важных органов, как сердца или носы. Остальные получились мулами. Подсознание Геи не могло отвлекаться на мелкие детали.

Но верблюд вышел на славу. Взрослый дромадер, хитрый и подлый, как работник собеса, — но теперь он был мертв просто потому, что Гея придумала, что с ним делать. Она решила провести его через игольное ушко.

Иголка, надо отдать должное, была немалая. Там была крупная воронка, а также оборудование, чтобы растереть верблюда до мелкой консистенции.

Установив сотню работающих камер, Гея взобралась по специально возведенным лесам над воронкой и вылила туда первый баррель пюре из верблюда.

Через три оборота, усталая и голодная, она крикнула «стоп-машина». Примерно полверблюда уже прошло, а остальное было бы утомительным делом. Кроме того, метраж уже отснятой пленки мог быть дополнен снимками, сделанными после очистки воронки.

Затем Гея устроилась в своем кресле понаблюдать за двойным сеансом, куда вошли «Лоуренс Аравийский» и... она уже забыла что. В нетерпении Гея так и ерзала в кресле.

Когда же Сирокко наконец возьмется за дело?

Гея ждала Главного События.

— Робин, проснись.

Робин проснулась мгновенно. Над ней наклонилась Сирокко.

— Все в порядке. Не бойся.

— Я и не боюсь. — Робин потерла глаза. — А который час...

Сирокко улыбнулась, видя, с каким трудом Робин вспоминает, куда она попала.

— Ты уже семь часов спишь. Разве не достаточно?

— Конечно. — Раз Сирокко шептала, то и Робин перешла на шепот. — Но... для чего достаточно?

— Нужно, чтобы ты со мной пошла, — сказала Сирокко.

Искра не раскрывала глаз и не двигалась, пока ее мать одевалась. После того как Робин вышла, прикрыв за собой дверь, Искра тоже прокралась к двери. Открыв ее на какой-то сантиметр, она увидела, как Сирокко и Робин негромко беседуют в коридоре. Вскоре они уже скрылись из виду. Искра услышала, как они спускаются по лестнице на первый этаж.

Затем она увидела их в главном зале. Открылась и закрылась входная дверь. Искра поспешила назад в комнату, которую они делили с матерью и Адамом. И очень удивилась, увидев, что Адама нет. Зная, что Робин маленького монстра не брала, она заключила, что это Сирокко.

Высунувшись из окна, Искра увидела дальний конец висячего моста. Высунулась — и тут же отпрянула. Обе женщины шли по мосту. Ребенка несла Сирокко.

Искра оделась, сбежала вниз по лестнице и уже взялась за дверную ручку — но тут задумалась.

Нет, не пойдет.

Искра превосходно представляла себе свои способности. Да, на ее родной земле ей, быть может, удалось бы проследовать за Сирокко и не быть обнаруженной. Но Сирокко слишком искусна. Казалось, она кожей чувствует на себе чужой взгляд, легко ловит мимолетную мысль. И Искра понимала — преследовать в джунглях такую женщину равносильно безумию.

Но, Великая Матерь, как же ей хотелось быть с ней рядом!

Поначалу Робин не понимала, что они следуют по тропе. Слишком уж тропа эта была смутно очерчена, но она там была. Постоянно приходилось пригибаться под низкими ветвями и перебираться через упавшие деревья. И все же путь прослеживался. Робин обшаривала свой небогатый запас знаний о повадках диких животных, прикидывая, не охотничья ли это тропа. Затем поняла, что то малое, что ей известно, применимо к Земле, а не к Гее. Кто может знать, почему гейское животное ведет себя так, а не иначе?

— Скажи, Робин, ты мне доверяешь?

— Доверяю ли я тебе? Конечно, по-моему да. А что?

— "По-моему" — недостаточно. Подумай еще. Робин так и сделала, следуя за женщиной, которая по-прежнему оставалась для нее Феей. Чувствовала она себя неуклюжей, слабосильной старухой. А вот идущая впереди Сирокко была сама гибкость и легкость. Казалось, она растет из земли, что у нее под ногами.

Довериться ей. Робин могла придумать массу «за» и «против». Раньше, когда Робин ее знала, Фея была алкоголичкой. Разве алкоголики когда-нибудь по-настоящему вылечиваются? Разве не может статься, что, если дело обернется круто, Сирокко опять возьмется за бутылку?