Чтение онлайн

Фрея вырвало прямо там, в офисе, на дорогой серый ковер с высоким ворсом и на брюки его белого костюма. Чернокожий обнял Фрея за плечи, приговаривая, что не надо так волноваться, это же просто бизнес. Нечто такое, что сделать необходимо. Позже черный и высокий с бородой убили двоих охранников на воротах у дорожки, ведущей к вилле Асбуна. Это тоже необходимо было сделать.

Убийства произвели на Хермана Фрея впечатление настолько глубокое, что он решил обязательно выжить, а для этого сделаться необходимым, настолько необходимым, чтобы наемники в конечном счете оставили ему жизнь. Он ведь так и процветал в Сан-Августине, становясь необходимым для властей, и сейчас нужно было лишь продолжать эту политику. Да иного выбора и не оставалось. Что наемники ему говорили, то он и делал, насколько позволяли растрепанные нервы и дрожащие руки.

Он два раза позвонил по телефону, куда было сказано — на виллу Асбуна и одному из двух пилотов, которых он держал в круглосуточной готовности. Пилоту он велел немедленно отправиться в аэропорт и приготовить «Гольфстрим III», самый большой самолет Фрея, к вылету в полночь. Аэропорт назначения: Мехико. Какие-либо дополнительные объяснения не требовались, да пилот ни о чем и не спрашивал. Летный план, заявленный от лица самого главного менялы в стране, всегда одобрялся и никогда не вызывал сомнений. Конечно. Это не мешало Фрею каждый раз щедро одаривать служащих аэропорта.

Когда же Фрей звонил на виллу Асбуна, он чуть не потерял сознание от страха. По какой причине он звонит? Один из контактов Фрея в американском посольстве услышал, что Эдвард Пенни находится в руках Белых Ножей. Контакт хочет подчеркнуть, что Пенни с правительством Соединенных Штатов никак не связан. Полковник Асбун не должен воспринимать всерьез какой бы то ни было исходящий от посольства протест по поводу ареста американского гражданина. Эдвард Пенни — всего лишь еще один наемник, которому крупно не повезло в Центральной Америке. Не первый и не последний.

Асбун, разумеется, сам к телефону не подошел. Он был занят. Человек, говоривший с Фреем, сказал, что Асбун и Пенни сейчас внизу, в «Хоре», где все рано или поздно начинают петь ту песню, которую желает услышать полковник. К завтрашнему дню, сказал этот человек, Пенни будет мертв, американское же посольство может протестовать сколько угодно. Дело будет закрыто. Еще Фрею сказали, что почти весь отряд смерти не на вилле, а гоняется за иностранными наемниками. Полковник Асбун хочет избавиться от этих вшей как можно скорее. Всех, кого удастся поймать, отвезут в тюрьму «Соледад» на другом конце Мерседа. Так что на вилле Белых Ножей мало. Как раз хватит, чтобы разделаться с Эдвардом Пенни.

Фрей положил трубку к Максимилиану.

— Говорю вам очень искренне, а обычаи полковника Асбуна я знаю. Каждый раз, когда он уводит заключенных в «Хор», семью и слуг он отсылает с виллы. Они проводят какое-то время у друзей и родственников, потому что ему свидетели не нужны. Ни у кого не должно быть возможности дать против него показания в суде, если такой процесс когда-либо будет. Есть только одно исключение — отец Асбуна. Он очень старый, очень больной, и Асбун о нем заботится. Старик наверняка в доме.

Сейчас, в полицейской машине, Фрей прислушивался, как наемники обсуждают планы операции. Ничего сложного, никаких ухищрений. Вытащить Эдварда Пенни, если он еще жив. И убить всех на вилле. Это как мера безопасности, сказал Максимилиан. Необходимость. Потом, с Пенни или без, как можно быстрее в аэропорт.

Примерно в полумиле от виллы Асбуна Фрей спросил у Максимилиана, почему он и остальные не поехали в аэропорт. Нужно ли рисковать своей жизнью, спасая человека, который или мертв или близок к смерти: Асбун и Белые Ножи обращаются с пленными очень жестоко. У вас есть деньги, сказал Фрей, и самолет ждет на поле. Сам он всячески постарается, чтобы не было осложнений с таможней и другими властями. Скажет, что наемники — его охрана, сопровождают деньги, принадлежащие президенту. Здравый смысл подсказывал не связываться с виллой Асбуна, там ведь и Фрей может погибнуть.

Никакого ответа.

Он посмотрел на Максимилиана, надеясь, что тот, будучи лидером, что-то ответит, и увидел лицо человека, находящегося за пределами здравого смысла. Фрею вспомнились мужчины и женщины, которых он видел на Карибском море, когда дела приводили его на Гаити или Санто-Доминго — там он и наблюдал несколько раз, как ведут себя люди под воздействием вуду, они находятся в гипнотическом, суперсознательном состоянии и полностью отрешены от физического окружения. Максимилиан молчал, другие тоже. Фрей, подумав, что, может быть, он выразился недостаточно ясно, начал объяснять заново. Максимилиан прервал его, причем не очень вежливо. Не глядя на Фрея, он произнес несколько слов — резко, напряженно.

— Мистер, если вы сами не понимаете, то что бы я ни говорил, вам понятнее не станет.

Странный ответ. Впрочем, подумал Фрей, ответ скорее глупый, а этих невежественных людей и слушать не стоит. Глупые, глупые люди, которых бросает туда-сюда от чрезвычайной храбрости к совершенно иррациональному поведению. На их месте Фрей взял бы деньги и убежал за границу. А уж виллы Асбуна избегал бы так, будто там колония прокаженных. И он был бы прав, потому что он более умный, более респектабельный человек, чем эти, рядом в машине. Он богат, у него семья и видные могущественные друзья, он щедро одаривает церковь и благотворительные организации.

Но какая-то неловкость в душе у него возникла и никак не хотела исчезнуть.

Ники Макс последовал за Херманом Фреем из машины и под луч фонаря, который направил на них охранник. Он прикрыл глаза одной рукой, а другую под свернутой газетой держал близко к груди. Рыгнув, он с некоторым испугом подумал о своем кишечнике: прибытие на виллу Асбуна вновь пробудило неприятные позывы. О да, здесь можно нервничать по-крупному.

Фрей, опережавший его на пару шагов, подошел к охраннику у ворот, улыбаясь и помахивая двумя бутылками рома. Это тебе, Игнасио, друг мой, проговорил Фрей.

— Если ты не можешь прийти на карнавал, то я, Херман Фрей, доставил его к тебе. — Он дернул головой в сторону полицейской машины. — У меня в багажнике ящик рому, хватит каждому, кто на вилле — если, конечно, их не слишком много. Сколько здесь человек сегодня?

Игнасио не ответил, и от этого у Ники засвербило в душе, настолько засвербило, что он отступил влево от Фрея — пусть на всякий случай будет чистое поле для огня. Если придется убить охранника прямо здесь и сейчас, хорошо. Нет проблем. Игнасио осветил фонарем полицейскую машину, луч уже не бил Ники в глаза, и он смог взглянуть на этого Игги. Высокий, лет тридцати с чем-нибудь, в джинсах и безрукавке, на ногах соломенные сандалии. У него ружье, «Итака 37», магазин восьмизарядный. Крупная дробь кого угодно превратит в кровавое месиво.