Демон-хранитель
Шрифт:
– Как далеко зашли ваши отношения?
– Не понимаю.
– У вас был секс?
– Нет. Северус не готов, он слишком хрупкий.
– Вам известно, что оральные ласки тоже расцениваются, как секс?
– Да.
– Вы предавались такого рода утехам?
– Нет.
– Что вы делаете, когда остаетесь одни?
– Северус много читает, мы разговариваем, делаем уроки.
– Прикасались ли вы к мистеру Снейпу интимно?
– Не понимаю.
– Гладили ли вы его, прикасались к его интимным местам?
– Нет.
– Видели ли вы его обнаженным?
– Да, в душе.
– А в постели?
– Мы спим одетыми. И обнимаемся. Мне нравится обнимать Северуса, его волосы вкусно пахнут.
– Были ли у вас интимные отношения с другими несовершеннолетними учениками этой школы?
– Нет.
– Все, - заключил мистер Бэграм, давая мадам Помфри знак, что можно напоить ученика антидотом, - не думаю, что есть необходимость допрашивать еще и мистера Снейпа.
– Я настаиваю на этом, - глядя на Балтазара в упор, заявил директор.
– Поверьте, у меня есть веские основания считать, что веритасерум не действует на мистера Поттера так, как должен бы.
– Обойти или свести на нет действие этого зелья невозможно, - отрезал мистер Бэграм.
Ему ситуация нравилась все меньше. Становилось очевидно, что директор поставил себе целью добиться чего-то от этого Поттера, только вот чего… Пришлось допросить и второго юношу тоже. Ответы были идентичными, только на вопрос: «Как вы относитесь к мистеру Поттеру?», вместо: «Он мне нравится», Северус ответил: «Я хочу его».
Выпив антидот, Северус взглянул на ухмыляющегося Балтазара и чуть порозовел. Демон ободряюще сжал его руку, давая понять, что уж о желаниях своего малыша он догадывался и ничего нового не услышал.
– Думаю, можно считать инцидент исчерпанным, - заключил министерский чиновник, давая присутствующим ознакомиться с протоколом.
– Я хочу, чтобы ты, Адольф, как представитель Министерства, засвидетельствовал еще одну небольшую проверку, - напряженно произнес Дамблдор.
– Я уже говорил, что на мистера Поттера не действует веритасерум? Так вот, это происходит потому, что мистер Поттер… не человек. Он демон.
Дамблдор сделал трагическую паузу, но, похоже, ни на кого из присутствующих это заявление не произвело должного впечатления. Красавцы Малфои остались невозмутимы, как и Принц, для которого это обстоятельство уж точно не было новостью. Гарольд Поттер лишь поморщился, присутствовать при убийстве, пусть даже и такой неприятной личности, как директор, не хотелось. В том, что Балтазар убьет старика, посмевшего раскрыть его инкогнито, он почему-то не сомневался.
Мистер же Бэграм по долгу службы достаточно часто сталкивался как с Дамблдором, так и с представителями волшебных народов (демонов, правда, среди них не было), чтобы понять, что директор затеял опасную игру. Если Балтазар – демон, и Северус – его партнер, то дела Альбуса складываются хуже некуда. Не стоит вставать между бессмертным и его слабостями. Это обычно отвратительно заканчивается. Хорошо, если просто смертью. А навлекать на себя гнев могущественного существа министерскому чинуше не хотелось. Очень не хотелось. Поэтому он удивленно посмотрел на директора и спросил:
– С чего вы взяли, Альбус? На мой взгляд, мистер Поттер обычный себе юноша. Только очень сильный магически. Но ведь такое бывает. Лорд Поттер, вы не разъясните нам ситуацию?
Гарольд с ненавистью взглянул на Дамблдора и ответил:
– Балтазар – носитель латентного демонического наследия. Кровь слишком слаба, но она есть. Как это влияет на эффект от веритасерума, мне неизвестно. Полное пробуждение крови в моем сыне невозможно, даже если бы у его матери были похожие гены. Но Маргарэтт, насколько я знаю, не имела никакого отношения к демонической расе.
– Тогда проверим. Вы же не против, мистер Поттер?
– с опаской спросил Бэграм у совершенно невозмутимого Балтазара.
Все смотрели на него с интересом. Похоже, в том, что зеленоглазому красавцу удастся вывернуть все наизнанку (или всех – притом буквально), никто не сомневался.
Абрахас даже поудобнее устроился в своем кресле, боковым зрением наблюдая за напряженным, но внешне спокойным наследником. То, что его мальчик сходит с ума от беспокойства, было заметно только отцу, который, несмотря на все досужие домыслы, очень любил сына. Люциус переживал за этого красавца. Отогнав неприятные для каждого родителя мысли о том, как бы его собственный сын ответил на все те вопросы, которые сегодня задавались юному Принцу, лорд принялся обдумывать ситуацию.
Сначала, когда в мэнор неожиданно явилась Майя и вывалила на него ворох новостей о переменах в жизни его сына, Абрахас впал в ярость. Да, обычно невозмутимые и холодные, Малфои умели впадать в такое бешенство, что давали фору вспыльчивым Блэкам. Но прародительница спокойно переждала шторм, который, впрочем, не смог пошевелить и волоска на ее прелестной головке, а потом доходчиво объяснила потомку, какие выгоды сулит этот союз, тем более, что демон не станет возражать против супруги и наследника будущего лорда Малфоя.