Деметра
Шрифт:
— Кто тут?! — хриплым голосом спросил он.
Три робота за его спиной зашевелились, воздев свои гибкие манипуляторы, словно обезьяны, пытающиеся повторить жест своего хозяина.
— Извините… — Илья Матвеевич пребывал в шоке и выдавил первое, что пришло ему на ум. Отодвинув рукой ветви, он обнаружил себя. — Я не хотел вас испугать…
Глаза незнакомца, окруженные мелкой сеточкой морщин, подозрительно сощурились.
— Кто ты такой? — грубо спросил он, бесцеремонно разглядывая капитана.
— Я? — Белгард замялся. — Я заблудился ночью в катакомбах. Меня зовут Илья Матвеевич… Я пришел сверху, из Города, — пояснил он.
— Из Города? — покачал головой бородатый погонщик роботов, опуская свое оружие. — Они там еще живы? Не всех сожрали инсекты?
— Простите, — вздохнул Илья Матвеевич, — но я мало что знаю о жизни живущих наверху людей… Я даже смутно представляю, кто такие эти инсекты, о которых вы только что упомянули.
— Ты что, с луны свалился? — искренне удивился незнакомец. — Или у тебя крыша поехала?
История повторялась. У Белгарда даже помутилось в голове, насколько ситуация была похожа на ту, что происходила в госпитале. Он должен был либо врать, либо согласиться с тем, что он сумасшедший.
— Я не знаю… Думайте что хотите, — внезапно резко ответил он. — Я заблудился в руинах, вот и все. В моей коляске сели аккумуляторы, и я не могу сдвинуться с места…
Лицо незнакомца, мимику которого было трудно прочесть из-за бороды, казалось, смягчилось. Он видел, что у его собеседника нет обеих ног, да и выглядел он не лучше, чем выходец с того света…
— Ладно… — проговорил он, делая шаг вперед и протягивая Белгарду руку для пожатия. — В принципе, мне нет дела до того, кто ты есть. Меня зовут Дейвид Ито, — представился он.
Дейвид оказался человеком немногословным, даже угрюмым, но в общем он произвел на Илью Матвеевича благоприятное впечатление.
— Есть хочешь? — без обиняков спросил он, когда инвалидная коляска усилиями двух роботов была вытащена из зарослей кустов на поляну.
Белгард кивнул, с трудом сглотнув тягучий ком слюны. Он поклялся самому себе, что будет контролировать эмоции и никогда больше не допустит повторения того унизительного состояния, когда животные инстинкты пересилили в нем разум.
Дейвид подошел к аграрному роботу, который продолжал испускать напряженное гудение, и открыл еще одну заслонку. Просунув руку в образовавшуюся нишу, он достал оттуда два темно-коричневых брикета и протянул один из них Белгарду.
Илья Матвеевич благодарно кивнул. Коричневый брикет казался почти невесомым и был теплым.
— Это еда? — на всякий случай осведомился он.
Погонщик роботов добродушно усмехнулся в бороду:
— Ешь, не бойся, — проговорил он. — Вкус не очень изысканный, но еда что надо. Хватает почти на сутки.
Илья Матвеевич откусил уголок брикета. Вкус действительно оказался не ахти какой — было ощущение, что в рот ему положили кусочек разогретой древесной коры, но это быстро прошло. Справившись со своей порцией, он с удивлением обнаружил, что голод действительно пропал, — сытость была какой-то легкой, приятной, не оставляющей ощущения плотно набитого неизвестно чем желудка.
Пока он ел, гул, исходящий из недр сельскохозяйственной машины, стих. Дейвид, который проглотил свой брикет намного быстрее Белгарда, подошел к борту машины и вывалил в приготовленный пластиковый мешок несколько десятков темно-коричневых брусков.
Очевидно, что теперь настала очередь кормежки для роботов. Они, как нетерпеливые дети, все это время крутились неподалеку, и даже массивная машина, что прорубала тропы в зарослях кустов, не могла устоять на месте, — ее колеса то вздрагивали, чуть трогая с места, то поворачивались в разные стороны…
Казалось, все машины ждут какого-то сигнала.
Илья Матвеевич наблюдал за ними со смешанным чувством удивления и даже некоторого страха. Все в поведении этих машин было не свойственно роботам. Они вели себя скорее как разумные, испытывающие эмоции существа, нежели как обыкновенные электронно-механические приборы.
Дейвид отнес мешок с брикетами в сторону и, повернувшись к своим «питомцам», вдруг издал серию резких щелчков.
Три бытовых автомата, размахивая манипуляторами и отталкивая друг друга, бросились к свисающим с борта аграрной машины кабелям.
После некоторой толкотни, сопровождаемой резкими щелчками и свистом, каждый из них завладел своим разъемом и застыл, подзаряжая внутренние энергетические накопители.
— Страсть как любят заряжаться… — добродушно прокомментировал Дейвид, исподволь наблюдая за реакцией Белгарда.
Капитан сидел с отвисшей челюстью, не в состоянии вымолвить ни слова. Все принципы роботехники, тщательно уложенные в его сознании еще со студенческих времен, прямо на глазах превращались ни во что, в отжившую и несостоятельную теорию прошлых лет…
— Потрясающе… — наконец выдавил он, повернувшись к Дейвиду. — Как вам удалось написать такие программы? Это же настоящая модель эмоционального поведения…
— Какие программы? — в свою очередь удивился тот. — Я плохой спец в этих делах, — покачал головой Дейвид, завязывая мешок с брикетами, и тут же пояснил: — У ребят были некоторые трудности, вот мы и подружились. Или я просто приручил их, — пожал плечами он. — Им нужна энергия, мне — еда. Это взаимовыгодно. Они давно ходили кругами возле этого агрария, — он небрежно кивнул в сторону сельскохозяйственного робота, — все пересвистывались, перещелкивались, даже приволокли откуда-то сегменты солнечных батарей, а вот установить их не хватило не то мозгов, не то сноровки. В общем, мы договорились. Они достали синтезатор пищи и приволокли нерабочего заготовителя, — он указал на робота с двумя дискообразными фрезами, который все еще дергал колесами, ожидая своей очереди на подзарядку. — Ну а я установил на агрария солнечные батареи. Получилось неплохо, да?
Видимо, у Белгарда был идиотский вид, потому что Дейвид нахмурился, не дождавшись ответа и пытаясь понять, отчего этот человек в инвалидной коляске смотрит на него, как на сумасшедшего.
Просто у капитана не было слов. Все, что происходило тут, не укладывалось в его голове. Сначала он видел дождь, который шел на глубине нескольких километров от поверхности, потом двух общавшихся между собой реликтов, технологии изготовления которых устарели около тысячи лет назад, и вот теперь этот человек заявляет ему, что роботы живут своей жизнью, самостоятельно мыслят! И он не имеет никакого отношения к нюансам их поведения!.. Возможно ли это?