Чтение онлайн

Хотел было послать ее, но сдержался, хотя внутри все кипело. Пошел, зарегистрировался. Вещает такой розовенький, жуликоватый и довольный собой, поросеночек в выглаженном костюме. Неужели они их клонируют? Почему-то обозвал его про себя Партайгеноссе. Под шумок смылся. Как и в любой бюрократической системе, главное — поставить птичку.

Ехал в машине домой, думал о происходящем. Какой-то зловещий симптом: говно поднимает голову. Власть большинства, кто не с нами, тот против нас. Нет, это, конечно, не фашизм, это демократия в своих высших проявлениях.

Пора, похоже, сматываться из этой самой великой страны. Домой хочу, хотя, что я там буду делать, на что проживу? Даже программировать как следует не умею. Ладно, все как-нибудь образуется.

Рулю сегодня на работу, включил радио. Содержание музыкальных программ за последние месяцы заметно изменилось. Тяжелый рок почти полностью исчез. Очень много стало кантри, душевные такие ковбои повествуют о своей жизни. До тошноты. И еще — куча музыки из старых фильмов, в Бродвейском стиле с оркестром.

Вечером решил посмотреть телевизор. Вот это да, для того, чтобы посмотреть фильм со сценами насилия, недостаточно уже платить за канал — надо звонить по телефону и вводить в компьютер номер социального обеспечения. Зато стало меньше рекламы, и больше семейного кино: потерянные дети, облагораживающая роль труда, защита конституции, многодетная мать, преодолевающая смертельную женскую болезнь, и прочее. Соцреализм такой дается. Быстро это у них, еще и полугода не прошло.

Разговаривал с друзьями. У них трагедия — сына 12 лет арестовали за сексуальные домогательства и отправляют в колонию для несовершеннолетних. Поверить в это трудно, но он всего-навсего позвонил девочке из своего класса, хотел в кино пригласить. Девочка повесила трубку, парнишка набрал снова. После третьего звонка трубку взял папаша и, взбесившись, позвонил в полицию. Приехали, забрали. Адвокат разводит руками — новые законы, ужесточение морального надзора, ничего не поделаешь.

У меня одна надежда: может быть, подобные представители рода человеческого сами по себе вымрут? По крайней мере, хотелось бы, чтобы девочка эта осталась старой девой.

Сегодня в нашем городе вышел новый закон — окончательный запрет на курение в пределах городской черты. В автомобилях и на улицах. В ресторанах, барах, гостиницах, курение уже давным-давно запретили, еще при позапрошлой администрации. За нарушение, соответственно, суровые (хотел написать «строгие») меры. Выступал мэр, сказал, что городское управление оборудует три курительных помещения в центре, с системой фильтрации воздуха. Будут брать плату за вход, как на парковках. С типичным местным идиотизмом придумали даже курилку «драйв ин», типа, можно заехать в автомобиле и выкурить сигарету. Сигареты подорожали почти в четыре раза. Похоже, пора бросать курить.

Ну и влип я сегодня. На хайвее сзади пристроилась полицейская машина, включила мигалки. Съехал на обочину, не понимаю в чем дело.

— Вы курите в машине, — страж порядка внушительный, в форме, с кобурой. Голос как у робота.

— Так я же за городской чертой.

— Сегодня курение в машинах запрещено из-за метеорологических условий. День спасения воздуха.

— Я не знал (в голову приходит, что незнание закона не освобождает от ответственности). Извините.

— Права, регистрационный лист. — Полицейский молча выписывает квитанцию.

Все вежливо, по крайней мере без мордобоя. Идиотизм человеческий меня поражает. Сколько могут добавить одна, две, три выкуренных сигареты к выхлопным газам ста тысяч автомобилей, проезжающих здесь за день? Полицейский тут не при чем, говорить с ним бесполезно. Он выполняет закон, он — шестеренка в неумолимой государственной машине.

— Подпишитесь, плиз. Езжайте осторожно, и больше не курите.

Какая вежливость, как у автомата в вагоне метро. «Осторожно, двери закрываются». Изучаю листочки. Штраф в триста шестьдесят один доллар. Почему именно триста шестьдесят один? Разъяснение: деньги пойдут на строительство нового разъезда, дорожно-ремонтные работы, полив зеленых насаждений, фонд борьбы с курением. Куча брошюрок «Как я бросил курить», Выдержки из результатов комиссии по эффектам вторичного курения. Кошмар какой: фотографии детей, задохнувшихся от табачного дыма. Умеют же эти пропагандисты врезать по нервам…

А это что еще? Зеленая квитанция с печатью. Постановлением управления автодорог и распоряжением полиции округа, я направляюсь на исправительно-трудовые работы по очистке автострады от мусора, общей продолжительностью в восемь часов. Я имею право обжаловать решение в суде, если подобные работы противоречат моим религиозным убеждениям, либо противопоказаны по состоянию здоровья.

Собралось нас человек десять. Семеро мужиков, типичные инженеры. Три девки, одна из них довольно симпатичная. Лет двадцать пять, пожалуй, движения живые, порывистые, в глазах мысль. Здесь это редкость, аборигенки все как одна непривлекательные, с пустыми глазами и стервозные, будто выросшие в инкубаторе с куклами Барби под боком.

Провели с нами инструктаж, выдали оранжевые жилеты и грабли. Собираем мусор в пластиковые мешки, медленно ползем вдоль хайвея.

Говорят, физический труд облагораживает. Вот и я тоже задумался: пять лет каждый божий день пролетал мимо этой развязки на семидесяти милях в час, и совершенно не представлял себе, что валяется на обочине. Эти беззаботные люди, которые катятся мимо в последних моделях Ниссанов, Хонд и Фордов, могут ли они представить, что кроме жестяных банок из-под Колы, пластиковых бутылок, пожелтевших газет, обрывков лопнувших шин, окурков и промасленных тряпок, на обочине, например, валяются десятки использованных презервативов. Нет, я все понимаю, за рулем можно читать газету, причесываться, накладывать косметику, разговаривать по мобильному телефону, но трахаться, выкидывая презервативы в окно?

До чего же симпатичная девчонка. Не могу стоять в стороне. Слово за слово, похоже она без комплексов. Ах, Кэти.

Вечером мы лежим в постели, курим, передавая сигарету друг другу, и пьем вино из горлышка. Кэти смеется: когда я покупал бутылку, кассирша подозрительно посмотрела на Кэти, потребовала у моей спутницы водительское удостоверение и долго его изучала на предмет возраста. (Спиртное теперь продают с двадцати пяти, а не с двадцати одного, как раньше. Соответственно, трахаться тоже разрешается только после двадцати пяти.) Убедившись, что Кэти перевалила за черту зрелости и полицию вызывать незачем (растление малолетних мне не припишешь, все в ажуре), кассирша разразилась нравоучительной нотацией. О том, что зрелость подразумевает не только права, но и обязанности, и девушка, даже став совершеннолетней, не должна легкомысленно бросаться на запретные плоды (табак, алкоголь), заниматься безответственным сексом (это я-то безответственный?), а обязана самосовершенствоваться, и пр. Скрипучий такой у нее голос был, наверняка в личной жизни не повезло.