Дэлл
Шрифт:
Секретарша.
Судя по досье, два года назад работала в спасательном отряде «Кину», все члены которого погибли при крушении вертолета над горами при попытке спасти заблудившихся туристов. Все, кроме нее. В «Кину» девчонка числилась полноправным членом команды, но на вертолете в тот день не полетела. Совпадение? Вероятно. Когда «Кину» прекратил существование, она несколько месяцев провела без работы, затем устроилась в «Окна Тони» секретаршей, резко сменив поле деятельности, скорее всего, вынужденно. Там она и работала по сей день.
Разве у секретарш не должна быть гладкая кожа и ухоженные ногти? Как при работе с бумагами, клавиатурой и трубкой телефона можно заиметь столько ссадин и порезов на руках? Даже выполняя ежевечерний кросс через кусты акации, руки так не испортить.
Странная нестыковка.
Дэлл чувствовал, что устал. Не от сегодняшнего дня, а от того, что все началось заново.
Новый звонок, новая владелица-бедняк. Может, и хорошо, что так. Нищие зачастую вели себя более предсказуемо, нежели богачи: желания последних всегда отличались болезненной извращенной фантазией и попыткой уйти от пресыщения, в то время как лишенные средств к существованию желали одного, вот как сегодня – накорми, одень-обуй, снабди наличными, поработай водителем, а затем (у кого на что хватало наглости и фантазии) купи новую квартиру и машину. Ах да, и снова денег не забудь.
Джинн, мать его.
Спасибо, хоть редко просили чего-то помимо материальных благ.
В голове тут же всплыл образ Лолы – холеной, с тонной макияжа, подтянутой многочисленными операциями дряблой кожей и вечной зажженной сигаретой, вставленной в длинный мундштук.
Ночь. Запах ароматических свечей. Огни раскинувшегося Солара за окнами дорогого пентхауса на верхнем этаже.
– Красавчик, сегодня я покажу, чем именно мы займемся… Но сначала внимательно прочитай мои пожелания. Инструкция на листе.
И его обнаженная кожа, натертая маслом, чтобы рельеф мышц выгодно прорисовывался в красноватом свете ламп. Собака на ошейнике. Кусок плоти, напичканный таблетками, чтобы держать в готовности то, что само при взгляде на «хозяйку» в готовности не держалось.
Одриард закрыл глаза.
Тихо. Всё. Ее больше нет.
Внутри вскипела злость, перемешанная с горечью.
Тихо.
Он заставил себя успокоиться.
Почти три ночи. На сегодня он узнал достаточно. Уровень испорченности этой Меган Райз проявит себя позже, когда она осознает, что именно нашла в том чертовом кювете. Надежда на то, что нож на веки вечные останется лежать в грязи, зарастет травой и однажды врастет в землю, растаяла быстрее, чем предрассветная дымка над городом.
Дрейк снова «поймет», когда Дэлл не сможет ответить на телефонный звонок и выйти на очередное задание; конечно, всё, что касается ножа, куда важнее повседневной работы. Отбывай, парень, наслаждайся.
Мудак.
Одриард выключил компьютер и поднялся со стула. Возможно, сегодня последняя ночь, когда ему удастся нормально поспать. В том случае, если воспоминания, словно рой зубастых гремлинов, не вопьются в разум, раз за разом прогоняя голышом по углям через все события, случившиеся за последние три года.
Он должен их отогнать, этих гремлинов, должен отключить голову и поспать.
На стене кабинета в свете ночника, оставшегося гореть на столе, поблескивала коллекция собранных за годы пистолетов разных марок. Только место в центре пустовало: не хватало уникальной модели «Брандта», выпущенного в единственном экземпляре.
Когда-нибудь.
Дэлл прошел мимо коллекции. Покинул офис, вошел в притихшую спальню и принялся расправлять постель.
Жаль, что ситуация вновь вынудит его ненавидеть эту ни в чем не повинную, по сути, девчонку. Плохая или хорошая – теперь не важно. Владелица ножа, а значит – враг.
Погас свет; темнота укрыла спальню.
Он лег в постель, чувствуя давившую на сердце плиту, и закрыл глаза.
Глава 3
К полудню тучи растянуло, и лужи засверкали, отражая солнечные блики.
Шелестела от ветра влажная листва; зелень напиталась влаги, сделалась сочнее, стряхнула пыль. В приоткрытое окно долетали звуки автомобильных клаксонов.
С утра пришлось разбирать корреспонденцию, печатать договоры и отвечать на телефонные звонки; к обеду утренний топот и голоса сотрудников стихли. Все, кроме Тони, отправились на обед.
Выданный боссом конверт с двумя сотнями долларов надежно покоился на дне верхнего ящика стола под стопкой чистых листов для принтера. Большой куш; хороший, видимо, был дом, с богатыми владельцами.
Я поморщилась.
Официально контора Тони занималась установкой пластиковых окон в особняках близлежащих районов, а неофициально лопоухий крепыш Рик Заппа и долговязый Фрэнк Маккейн, монтажники компании, во время выездов к клиенту для снятия замеров зарисовывали план дома, а также фотографировали расположение датчиков сигнализации и типы замков. Изображения впоследствии передавались мне для изучения.
Не стоило когда-то говорить о том, что я локер, но что толку теперь сетовать.
В «Кину» взлому обучали не для того, чтобы грабить мирных граждан, а для того, чтобы вскрывать квартиры суицидников, стоявших на карнизе высоток и готовых спрыгнуть вниз при первом же шуме. В таких ситуациях выламывание или взрыв спровоцировали бы нежелательные действия у людей со слабой психикой, и именно тогда пригождался локер, работающий быстро и тихо.
Теперь же я вскрывала двери не для того, чтобы помочь спасти обиженных на судьбу психопатов, а для того, чтобы облегчить карманы здоровых, довольных жизнью и чаще всего богатых людей. Иначе не заплатить за собственную квартиру, не купить еды, не продержаться на плаву.
На листе бумаги, лежащем поверх клавиатуры, красовался аккуратно выведенный символ – тот самый, утопленный в руль черной машины. Проходивший мимо босс, одетый в белую засаленную рубашку и темные брюки, с любопытством покосился на рисунок.
– Эт ты где увидала?
– Уже не помню.
Зализанные гелем темные волосы повторяли форму округлого черепа, обвислые синеватые от щетины щеки дрожали, пока Тони, стоя у стола, тер подбородок, точнее, оба подбородка: второй напоминал зоб пеликана – пустой болтающийся мешок, в котором давно не было рыбины.