Чтение онлайн

И следовательно, люди забывали, что большинство нанимателей Игорей не были условно нормальными. Попросите их построить притягиватель молний и набор банок-накопителей для них, и они засмеются над вами. [7] Им нужен был, ох, как им нужен был кто-то, обладающий полностью работающими мозгами, а у Игорей гарантированно были в наличии по меньшей мере одни такие. Игори на самом деле очень смышленые, вот почему они всегда куда-то девались, когда горящие факелы поджигали мельницу.

И еще такие люди были перфекционистами. Попросите их построить устройство, и получите не то, о чем просили, а то, чего хотели.

В своей паутине отражений хлюпал Хлюпер. Вода поднималась по тоненькой стеклянной трубке и капала в маленькое стеклянное ведро, которое задело крошечный рычаг, а из-за этого открылся крошечный клапан.

Последнее место обитания Оулсвика Дженкинса, судя по словам Таймс, было в Коротком Переулке. Номера дома не было, потому что Короткого Переулка хватало только на один парадный вход. Дверь упоминаемого входа была заперта, но держалась на одной петле. Отрезок черно-желтой веревки показывал не уловившим намека на двери, что место недавно привлекло внимание Стражи.

Когда Мойст толкнул ее, дверь слетела с петли и приземлилась в поток воды, хлынувший с улицы.

Это был не совсем поиск, потому что Оулсвик и не пытался прятаться. Он сидел с мечтательным выражением лица в комнате на первом этаже в окружении свеч и зеркал и мирно рисовал.

Увидев Мойста, он бросил кисть, схватил и поднес ко рту лежавший на скамье тюбик, готовый его проглотить.

— Не заставляйте меня это использовать! Не заставляйте меня это использовать! — завопил он, дрожа с головы до пят.

— Это какая-то зубная паста? — поинтересовался Мойст. Он принюхался к очень застоявшемуся воздуху студии и добавил: — А она бы не помешала, знаешь ли.

— Это Желтая Уба, самая ядовитая краска в мире! Не подходи, или меня постигнет ужасная смерть! — сообщил фальшивомонетчик. — Э, ну вообще-то, самая ядовитая краска — это, наверное, Агатейская Белая, но она у меня кончилась, что крайне досадно. — Оулсвик сообразил, что он слегка сбавил тон, и быстро вновь повысил голос: — Но это все равно очень ядовито!

Талантливый любитель довольно много всего выясняет тут и там, а яды Мойст всегда считал интересными.

— Примесь мышьяка, а? — спросил он. Все знали про Агатейсую Белую. О Желтой Убе он не слышал, но у мышьяка были очень заманчивые оттенки. Просто не стоит облизывать кисточку.

— Это ужасный способ умереть, — продолжил он. — Будешь несколько дней потихоньку растворяться.

— Я не вернусь туда! Я не вернусь туда! — взвизгнул Оулсвик.

— Его использовали, чтобы кожа белее была, — поведал Мойст, подобравшись чуть поближе.

— Назад! Я им воспользуюсь! Клянусь, я воспользуюсь!

— Вот так и появилась фраза „эффект — умереть не встать“, — продолжал Мойст, приближаясь.

Он бросился к Оулсвику, который запихнул тюбик себе в рот. Мойст, оттолкнув липкие маленькие ладони, вырвал его и осмотрел.

— Как я и думал, — сказал он, положив тюбик в карман. — Ты забыл снять колпачок. Дилетанты всегда совершают такие ошибки!

Оулсвик, поколебавшись, спросил:

— Хотите сказать, есть люди, самоубивающиеся профессионально?

— Слушайте, мистер Дженкинс, я здесь, чтобы… — начал было Мойст.

— Я не вернусь в тюрьму! Я не вернусь! — воскликнул человечек, попятившись.

— Ну и прекрасно, я не возражаю. Я хочу предложить вам…

— Они следят за мной, знаете ли, — сообщил Оулсвик. — Постоянно.

А. Это было слегка получше, чем самоубийство краской, но только слегка.

— Э… Ты имеешь в виду в тюрьме? — спросил Мойст, просто чтобы удостовериться.

— Везде за мной следят! Один из Них прямо за вами стоит!

Мойст сдержал порыв повернуться, потому что это был верный путь к безумию. Впрочем, довольно много этого безумия находилось прямо перед ним.

— Жаль слышать это, Оулсвик. Вот почему…

Он поколебался, но подумал: почему бы и нет? С ним же сработало.

— Вот почему я хочу рассказать вам об ангелах, — сообщил он.

Люди говорили, что с тех пор, как в городе появились Игори, стало больше гроз. И хотя грома сейчас уже не было, дождь шел так, будто у него была еще целая ночь впереди.

Какая-то часть дождя воронками скручивалась над носками ботинок Мойста, когда он остановился перед невзрачным боковым входом банка и попытался припомнить стук брадобрея-хирурга.

Ах да. Это тот старый стук, который звучал как рат тат а тат-тат ТАТ ТАТ!

Или, другими словами: Бритье, стрижка — ноги долой!

Дверь мгновенно открылась.

— Я бы хотел принефти иввинения ва недофтаточный фкрип, фэр, но петли, похове, профто не…

— Просто помоги мне вот с этим, хорошо? — попросил Мойст, согнувшийся под весом двух тяжелых коробок. — А это мистер Дженкинс. Не мог бы ты ему постелить где-нибудь тут внизу? И есть ли какая-нибудь возможность изменить его внешность?

— Больфая, чем вы, наверное, мовете Фебе предфтавить, фэр, — радостно ответил Игорь.

— Я думал о, ну, бритье и стрижке. Ты можешь это сделать, нет?

Игорь посмотрел на Мойста обиженным взглядом.

— Техничефки хирург дейфтвительно мовет проводить горловые операфии…

— Нет, нет, горло его не трогай, пожалуйста.

— Это вначит да, я могу его пофтричь, фэр, — вздохнул Игорь.

— Когда мне было десять, у меня были гланды, — поведал Оулсвик.