Декабристы
Шрифт:
– Ага, то-то!
– торжествует Горчаков; глянул на карты: "Соврали, голубчики. А? Соврали!"
Довольны чиновники. Доволен и сам Горчаков. И всё же не удержался генерал-губернатор и вновь разложил карты. Карты снова легли к беде.
И правда. Не успокоились декабристы. Опять посылают письмо в Петербург. Письмо большое, подробное.
Узнал Горчаков о письме. Погнал в Петербург курьера:
– Птицей лети! Галопом!
Отбился Горчаков и на этот раз. Снова пришло внушение декабристам.
– Мы - сила, стена, гранит! Смиритесь. Смиритесь, - шипят чиновники.
Но не смирились декабристы. В третий раз посылают они письмо. Писали затем и в четвёртый, и в пятый. Доняли всё же в Петербурге они начальство. Пришлось назначить в Сибирь ревизию.
Только не стал Горчаков дожидаться ревизии. Тут же в отставку подал.
ЗАДАЧИ
Многим памятны декабристы в Сибири. Особенно школам.
С ребятами занимались и Матвей Муравьёв-Апостол, и братья Бестужевы, и братья Беляевы, Александр Якубович, Пётр Борисов, Пётр Муханов, моряк Торсон. Занимались и другие.
Учил детей и Иван Якушкин.
Начал вначале про "а", про "б". А когда освоили дети чтение, с цифрами их познакомил. Прошёл сложение и вычитание, умножение и деление. Про половинки и четвертинки им рассказал, ребята были смышлёными - освоили даже дроби.
Но больше всего любили ребята решать задачи.
– Сегодня задача на сложение, - начинает Якушкин.
Замрут ребята, слушают.
– Было у барина две деревеньки. Прикупил барин ещё одну. Сколько всего стало?
– Три, - голосят ребята.
– Правильно. А теперь давайте на умножение. Срубил крестьянин в барском лесу три осинки. Узнал барин, приказал за каждое дерево всыпать крестьянину по пять плетей. Сколько плетей получил крестьянин?
– Пятнадцать! Пятнадцать!
– кричат ребята.
– Молодцы. Правильно. А теперь давайте на вычитание.
Притихли опять ребята. Начал Якушкин:
– Собрал крестьянин с поля десять мешков зерна. Три из них за землю отдал помещику. Четыре мешка вернул тому же помещику за долги. За крестины сына один мешок оттащил попу. Два пришлось отнести купцу - задолжал крестьянин купцу за ситец. А ну, кто живее из вас сосчитает, сколько мешков зерна у крестьянской семьи осталось?
– Ничего не осталось!
– кричат ребята.
– Ничего! Пусто!
– Молодцы, - говорит Якушкин.
– Ну, дело у вас пойдёт.
МЯТЕЖНЫЙ ДУХ
Жандармы искали мятежный дух.
Унтер Уклейка примчал к исправнику:
– Нашёл!
– Ну, ну.
– Пушки видел! Ядра видел!
Исправник недоверчиво посмотрел на жандарма.
– Ты - того... А? Снова пьян?!
– Никак-с нет.
– Ступай-ка сюда.
Уклейка шагнул.
– Дыхни!
Дыхнул жандарм. Видит исправник - верно, не пьян Уклейка.
– Ну, ну, так что ты видел?
– Пушки видел. Ядра видел, - твердил Уклейка.
– Порох в мешках. Фитили для запала.
Исправник всё ещё с недоверием смотрел на жандарма, однако спросил:
– Где? У кого?
– У него, - зашептал Уклейка.
– Рядом с домом, в амбаре.
Всё было ясно. Речь шла о декабристе, бывшем подполковнике Андрее Васильевиче Ентальцеве. Отбыв каторгу, Ентальцев жил на поселении в городе Ялуторовске.
– Да-с, - протянул исправник, а сам подумал: "Молодец Уклейка. Всё совпадает. Не зря и начальство о том говорило".
Как раз в это время предполагалось, что Сибирь посетит наследник русского престола, будущий царь Александр II. Наследник должен был проехать и через Ялуторовск. Предупредили об этом исправника, а заодно и о том, чтобы зорко следил за городом. Прежде всего за ссыльными декабристами. (Кроме Ентальцева, здесь жили Якушкин, Пущин и Оболенский.) Чтобы был начеку. Не убавилось, мол, у злодеев мятежного духа. Всякое может быть.
В ту же ночь, взяв отряд военного караула, исправник окружил дом и амбар Ентальцева.
Наставлял:
– Тише, чтоб взять живьём!
– Раз будет стрелять из пушек, не разбегайся. Падай на землю, ползи пластом.
Крадутся солдаты к амбару. Вдруг раздался какой-то шорох - то ли в амбаре, то ли за ним.
– Ложись!
– закричал исправник.
Упали солдаты на землю.
– За мной!
Пополз исправник, за ним солдаты.
Снова раздался шорох.
– Замри!
Замерли все. Уклейка лежит, трясётся. Пролежали минуту, две, снова исправник сказал:
– Вперёд.
Поползли солдаты, как снова шорох.
– Стреляй!
– закричал исправник.
Пульнули солдаты в амбар по двери. Тут же вскочили в рост. Помчались к амбару. Выбили с ходу дверь.
Осмотрели амбар - два ржавых старых лежат лафета, труба от самовара, шары от крокета, мешок с овсяной крупой. Фитилей никаких, конечно, не видно. Даже нет на них ничего похожего.
Вдруг снова в амбаре шорох.
– Ложись!
– закричал исправник.
Упали на пол солдаты.
"Мяу", - раздался кошачий писк.
– Ты что же, - кричал исправник на Уклейку, - шутки шутить изволишь? Ну, где твой порох, где ядра, пушки?
– Да тут они были, тут в щёлку я видел, - уверяет жандарм.
– Были, были. Вот тут стояли. Доложу вам - нюхом учуял мятежный дух.
– Нюхом, - ругнулся исправник.
– Не в щёлку смотри, болван, а в душу. Вот где мятежный дух.
ДЕВЯТЫЙ ВАЛ
Стояла весна. С окрестных сопок сбежали ручьи. Загомонили, закричали криком весёлым птицы. С востока, с Тихого океана подул ветер, понёс тепло.