Декабристы
Шрифт:
Ну, а как же быть хитрецу с Константином? Жалко, далеко Константин. Далеко до Варшавы ехать, чтобы и ему на глаза попасться. Другое придумал Дивов. Пишет письмо Константину. Письмо пустячное. Дело не в нём. Дело, конечно, в титуле. Не "ваше высочество" - "ваше величество" пишет Дивов.
"Кто же будет царём? Николай? Константин? Константин? Николай?" Две недели в муках ходил сенатор. И вот всё решилось, будет царём Николай. Уснул спокойно сенатор Дивов.
И вдруг среди ночи:
– Павел Гаврилыч! Павел Гаврилыч!
Вздрогнул сенатор. Открыл глаза. Слуга Федул перед барином.
– Павел Гаврилыч, вставайте.
– Ну, что там еще такое?
– пробурчал недовольно Дивов.
– Жандармы, барин, - ответил Федул.
Сон из Дивова тут же вышел. Догадка шилом беднягу колет: "Дознался, дознался великий князь Николай, про письмо Константину, видать, проведал". Мерещится Дивову страшное: немилость царя, ссылка, а то и каторга.
Одевался он медленно. Руки тряслись. Никак не хотел попасть в рукава горностаевой шубы.
– Быстрее, быстрее, - командовал старший жандарм.
– В санки садитесь, в санки.
Усадили жандармы сенатора в санки.
"Неужто ходом прямым в Сибирь?" - в страхе подумал Дивов.
Однако не свернули санки на тракт сибирский, не поскакали кони ни к Шлиссельбургской, ни к Петропавловской крепости. К Сенату, на Сенатскую площадь примчались санки.
"ПОЧЕМУ НИКОГО НЕ ВИДНО?!"
Сенатская площадь. Берег реки Невы. Памятник царю Петру I. Вздыбил бронзовый Пётр коня.
Кажется, что вот-вот с огромного камня рысак сорвётся и стукнет копытами по мостовой.
Если станешь лицом к Неве: справа Адмиралтейство, слева Сенат. Сзади за памятником Петру I стройка Исаакиевского собора. Прямо перед тобой мост через реку Неву. На том её берегу, если глянуть чуть-чуть правее, стены и шпиль Петропавловской крепости.
Идут лейб-гвардейцы на Сенатскую площадь, а в это время в других местах...
– Стройся! Шибче! Не трусь, ребята!
– Это морской офицер Николай Бестужев и лейтенант Антон Арбузов подымают моряков гвардейского экипажа.
– Дружнее, ребята, дружнее. Другие уже на площади. Нам ли в последних быть!
– Это поручики Александр Сутгоф и Николай Панов выводят лейб-гренадеров.
Призывают декабристы к восстанию солдат и в других местах.
Пришёл Московский полк на Сенатскую площадь. Построились солдаты в боевое каре - четырёхугольником, перепроверили, хорошо ли заряжены ружья.
Тихо, пусто возле Сената. Беспечно кружит позёмка. Ветерок по камням шныряет.
Смотрят солдаты, а где же кареты, где экипажи, где же сами сенаторы?
Утро, сейчас начнётся присяга царю. Но почему никого не видно?!
– Почему никого не видно?!
Попался солдатам какой-то старик. В длинной енотовой шубе.
– Были. Разъехались... Состоялась уже присяга.
– Как - состоялась?!
– Да вот так. По закону: присягнули, и всё.
Что же случилось?
Накануне восстания великий князь Николай вдруг узнал о заговоре декабристов. Нашёлся предатель - поручик Яков Ростовцев. Рассказал Ростовцев великому князю, что утром войска выйдут на Сенатскую площадь.
– А ты... того... не придумал?
– грозно спросил Николай.
– Никак нет, ваше высочество. Сам своими ушами слышал. Сам при уговоре злодеев был.
– Сбавил Ростовцев голос: - Выйдут на площадь они пораньше. До начала присяги поспеть хотят...
– Ах, до присяги!
– воскликнул великий князь.
– Ну что ж, на всякое "раньше" бывает раньше.
Разбудили, порастолкали среди ночи в тёплых кроватях сенаторов. Привезли их сонных, небритых, неевших в Сенат.
В семь часов утра великий князь Николай огласил манифест. Принесли сенаторы присягу. В семь двадцать стал Николай царём.
Пришёл Московский полк на Сенатскую площадь. Ни царя, ни сенаторов. К этому времени все разъехались.
"МЫ БЫ В ОДИН МОМЕНТ..."
Надломился, стал рушиться план восстания.
Выдал Яков Ростовцев Николаю I замысел декабристов. Но это ещё не всё.
Капитан Александр Якубович отказался захватить Зимний дворец.
Поручик Пётр Каховский отказался убить царя.
Полковник Александр Булатов вовсе куда-то скрылся. Так и не взята Петропавловская крепость.
А где Трубецкой? Где диктатор восстания, военный его предводитель?
– Не решился я вести солдат на Зимний дворец, - объясняет капитан Якубович.
– Солдаты - толпа, стихия. Не усмотришь за ними, не уследишь. А вдруг при стрельбе были бы убиты члены царской фамилии?! Солдаты... того... могли бы сделать такое и с умыслом.
– Не мог я, - объясняет поручик Каховский.
– Не поднялась на государя рука. Поторопился я дать согласие. В глазах соотечественников цареубийцей прослыть не смею.
Булатов вообще ничего не сказал. Его и в глаза-то никто не видел.
А где же князь Трубецкой? Что ответил друзьям Трубецкой? Ничего не ответил князь. Нет ни дома его, ни на площади.
Ждёт Трубецкого Рылеев, ждут Трубецкого Бестужевы. Другие ждут. Смутно ещё надеются.
Правда, собрался на площадь князь. Оделся, из дому вышел. Однако чем ближе к Сенатской площади, то шёл он всё тише и тише. Робкий какой-то шаг. Вот и вовсе застыли ноги. Глянул издали князь Трубецкой на Сенатскую площадь. Думал, что соберётся на площади пять или шесть полков. А пока там только один - Московский. Постоял князь Трубецкой, посмотрел, повернул назад.