Чтение онлайн

Ритмичный грохот продолжался, вспышки на алтаре били все так же ярко. А позади раздалось невнятное мычание. Первой опомнилась Wala. Она зашевелилась, обернулась — и вдруг вскрикнула. Yo-630 тоже обернулся — и увидел то, обо что они споткнулись.

Мастер Zozo лежал на спине, широко раскинув манипуляторы. Один его окуляр был почти закрыт, другой нелепо двигался взад-вперед, поскрипывая червячной передачей. В громовых вспышках линза объектива казалось влажной и мутной.

— Ата… ма-а-ата… — бормотал мастер Zozo. — Зя… Зя… у мамы сирота-а-а…

Yo-630 в страхе кинулся к нему, забыв даже про алтарь и вспышки:

— Мастер Zozo! Мастер Zozo! Вам плохо?! У вас случился удар?!

Но тут почувствовал на плечевой пластине ее манипулятор.

— Оставь его, — жестко сказала Wala. — Обернись!

Yo-630 послушно обернулся. Wala подняла железный табурет и швырнула его в алтарь — туда, где сияло, где грохотали молнии. Раздался стеклянный звон, все смолкло и потухло.

— Что это было? — прошептал Yo-630.
– Что это все значит?

— А это, — жестко ответила Wala, подходя к столу, усыпанному битым стеклом, — если не ошибаюсь… Нет, я не ошибаюсь. Знай: это — эвдиометр. Установка по окислению водорода небесной громовой дугой! Вот это — баллон с водородом, вот это — кислород из окиси. А вот по этой трубке капает готовая вода — видишь, куда капает? В пустой баллон из-под масла. Ты помнишь его? Мы его возили менять на такой же, но с маслом.

Yo-630 перевел взгляд на мастера Zozo, затем — снова на разбитый стол.

— Пошли отсюда, — проскрипела Wala.

— Куда? — глухо произнес Yo-630.

— Кто куда, — тихо ответила Wala.

Казалось, прошла вечность. По крайней мере, несколько лет. Или дней. Хотя, может, часов. Наконец дверь отъехала в сторону, и появился рослый мастер с неровной лицевой пластиной, чуть румяной от ржавчины.

— Вы ее родственник? — строго спросил мастер.

— Ну?! Что с ней?!
– умоляюще крикнул Yo-630, - Не молчи!!! Ну?

— Что с ней… — медленно повторил мастер, стягивая рукавицы. — Пока ничего сказать нельзя. Мы сделали все возможное, и теперь надо просто ждать. Это был очень сильный удар, все поршни, все главные шестеренки… Очень сильный удар. Хотя надежда есть всегда.

— Кто ее ударил?! Кто?!!
– закричал Yo-630.
– Я ничего не знаю!!! Мне сказали, что Wala попала в мастерскую, я тут же примчался и…

— Три дня назад она переходила улицу, и ее сбил грузовик, — сухо ответил мастер.

— Подонок!!!
– прошипел Yo-630, сжимая манипуляторы. — Мерзкий подонок!!! Наверняка сел за руль сырым!

— Да, — тихо кивнул мастер. — Да и она тоже.

— А вот этого не может быть!!! Мы расстались, поклявшись друг другу, что встретимся снова, когда с грехом будет покончено… Мы поклялись, что все для этого сделаем!!! И я, и она…

Мастер посмотрел на Yo-630 усталыми окулярами и покивал головой.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Yo-630.

— Yo, вы ничем здесь ей не поможете. И повидать ее сейчас нельзя — туда не пустят. Так что мой вам совет: идите домой и постарайтесь успокоиться. Если ее состояние хоть как-то изменится — мы вам сразу сообщим.

Подходя к дому, Yo-630 купил в ларьке колбу и почти бегом дошагал до парадного.

— Один глоток, чтобы успокоиться! — твердо сказал он. — И больше — никогда. Глоток — и колбу вдребезги! Глоток — и сразу вдребезги об камень! Клянусь! Или будь я проклят!

Он запрокинул голову и сделал ровно один большой глоток. Некоторое время стоял, прислонившись спинной пластиной к стене и чувствуя, как в груди бьется поршенек, а черная беспросветность отступает. А вместо беспросветности со всех сторон наплывает влажная надежда. Наконец он глубоко вздохнул, подтянулся и бойко затопал по лестнице в свою квартиру, слегка сутулясь и нелепо покачивая сжатой в манипуляторе колбой.

май 2006, Москва

Дедушка Ан не ест бутербродов потому что у него рак. Мои бутерброды скоро будут на полочке в кухне. Ему осталось жить всего пару месяцев. Так сказал доктор в коридоре, а я услышал и плакал весь вечер. Это было позапрошлой зимой, я был еще совсем маленький и плакал часто. У дедушки седые усы на щеках — ни у кого в мире нет таких замечательных усов. Еще у дедушки смешная голова — она совсем без волос и покрыта темными пятнышками. Если ее погладить ладошкой — теплая и бархатная. Дедушка курит трубку и смотрит ТВ. Дедушкины глаза всегда смеются. Он пока с нами, но когда-нибудь уйдет насовсем в далекое будущее, где ученые научились лечить рак. Так сказала мама.

— Деда!

Бормочет ТВ на разные голоса — дедушка Ан смотрит последние известия. Это глупое занятие, потому что завтра и послезавтра и через неделю наверняка будут новые известия, намного более последние. Я дергаю его за рукав халата.

— Деда! А скоро ты уйдешь насовсем в будущее, где ученые научились лечить рак?

— Не скоро еще… — с улыбкой откликается дедушка. — Ты успеешь вырасти, пойдешь в школу, потом окончишь школу с золотой медалью и пойдешь в колледж, а я все еще буду с вами, только все реже и реже и реже. А когда совсем здоровье ухудшится — уйду в далекое будущее навсегда.

— А будущее — оно где?

— Будущее наступает каждую секунду. А будущее, где умеют лечить рак, — его надо ждать, оно далекое.

— Далекое?

— Да. Это такое будущее, где люди могут лечить все болезни, летают между звезд, а работают за них роботы. Там не будет войн, там никто не будет умирать и болеть, люди не будут стареть, и все старые дедушки снова станут молодыми.

— Деда, возьми меня с собой в это будущее!

Дедушка Ан улыбается. Он переворачивает трубку и стучит о край пепельницы. Крошки пепла летят на ковер, но дедушка плохо видит.