Шрифт:
Джером Дейвид Сэлинджер
Рассказы (1940-1948)
ПОДРОСТКИ (The young folks)
Ближе к одиннадцати, удостоверившись, что вечеринка удалась - даже сам Джек Делрой ей улыбнулся, - Люсиль Хендерсон заставила себя посмотреть в ту сторону, где в большом красном кресле с восьми часов вечера сидела Эдна Филлипс - курила сигареты, громким голосом через всю комнату здоровалась со знакомыми и сохраняла самое оживленное выражение на лице и во взгляде, который никто из мальчиков и не думал ловить. Да, она все там же. Люсиль Хендерсон вздохнула, насколько позволяло тугое платье, нахмурила свои почти невидимые брови и оглядела всю шумную компанию, которую она пригласила пить отцовское виски. Потом, прошуршав подолом, решительно подошла к Уильяму Джеймсону-младшему, который кусал ногти и не сводил глаз со светловолосой девочки, сидевшей на полу в окружении трех студентов.
– Эй, - сказала Люсиль Хендерсон, схватив Уильяма Джеймсона-младшего за локоть.
– Пошли. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– С кем это?
– С одной очень интересной девушкой.
Джеймсон потащился вслед за ней через всю комнату, на ходу догрызая ноготь на большом пальце.
– Эдна, детка, - сказала Люсиль Хендерсон, - я бы хотела, чтобы ты поближе познакомилась с Биллом Джеймсоном. Билл - Эдна Филлипс. Или вы, голубчики, уже знакомы?
– Нет, - ответила Эдна, окинув взглядом большой нос, оттопыренные губы и узкие плечи Джеймсона.
– Рада с вами познакомиться, - сказала она ему.
– Очень приятно, - буркнул Джеймсон, мысленно сопоставляя внешние данные Эдны и маленькой блондинки.
– Билл - приятель Джека Делроя, - сообщила Люсиль.
– Да я не так-то чтоб очень с ним знаком, - сказал Джеймсон.
– Ну, я пошла. Пока, дети!
– Все носишься, хозяйка?
– крикнула ей вдогонку Эдна, а затем пригласила: - Присядьте, пожалуйста.
– Д-да, это самое, - протянул Джеймсон, присаживаясь.
– Я и так уже, вроде весь вечер сижу.
– Я не знала, что вы приятель Джека Делроя, - сказала Эдна.
– Он замечательная личность, верно ведь?
– Ага, ничего вроде. Вообще-то я не так чтоб очень с ним знаком. Я не из их компании.
– Вот как? А я думала, Лу сказала, что вы его приятель.
– Ну да. Только я не так-то с ним знаком. Мне вообще-то пора домой. Мне к понедельнику сочинение задали. Я даже думал, что совсем не приду на этой неделе.
– О, но вечеринка только расцветает, - сказала Эдна.
– Бутон ночи.
– Че-чего?
– Бутон ночи. Я хочу сказать еще рано.
– Ага, сказал Джеймсон.
– Только я даже думал, что совсем не приду на этой неделе.
– Но ведь правда еще рано!
– Ага, я знаю. Но только...
– А кстати, какая у вас тема?
Внезапно с того конца комнаты донесся звонкий заливистый смех маленькой блондинки, который с готовностью подхватили трое студентов.
– Какая у вас тема?
– повторила Эдна.
– Д-да, это самое. В общем, про собор один. Ну, про описание одного собора в Европе.
– А вы-то что должны с ним делать?
– Д-да, это самое. Анализировать вроде. У меня записано.
Маленькая блондинка и ее кавалеры снова разразились громким хохотом.
– Анализировать? Значит, вы его видели?
– Кого?
– спросил Джеймсон.
– Собор этот.
– Я-то? Не-а.
– Но как же вы можете анализировать, если никогда его не видели?
– Д-да, это самое, ведь не я же. Ну, один тип описал собор. А я должен анализировать, вроде по его описанию.
– А-а-а. Понятно. Ужасно трудно, должно быть.
– Чего?
– Я говорю, это должно быть ужасно трудно. Уж я-то знаю. Мне самой немало пришлось биться над такими материями.
– Угу.
– А какая же гадина это написала?
– спросила Эдна.
Со стороны маленькой блондинки - новый взрыв веселья.
– Чего?
– Я говорю, кто автор этого вашего описания?
– Этот, как его, Джон Рескин.
– Ух ты!
– сказала Эдна.
– Ну, парень, и влопался ты!
– Чего?
– Влопался, говорю. По-моему, это очень трудная тема.
– А-а, ну да.
Эдна сказала:
– кого, это вы разглядываете? Я здесь почти всех ребят знаю.
– кто? Я? Никого. Я, может, пойду поищу чего-нибудь выпить?
– Надо же! Вы буквально выразили то, что я как раз хотела сказать.
Они поднялись одновременно. Эдна оказалась повыше, а Джеймсон пониже.
– По-моему, какая-то выпивка есть на террасе, - сказала Эдна.
– Что-то там, во всяком случае, должно быть. Можно пойти взглянуть. Заодно глотнуть свежего воздуха.
– Ладно, - сказал Джеймсон.
Они двинулись на террасу. Эдна шла на полусогнутых ногах, будто бы стряхивая на ходу пепел, который должен был за три часа накопиться у нее в подоле. Джеймсон тащился следом, озираясь назад и грызя ноготь на указательном пальце левой руки.
Для того, чтобы читать, шить или решать кроссворды, на террасе Хендерсонов было, пожалуй, темновато. Бесшумно открыв двери, Эдна сразу же услышала, что с дальнего конца террасы, слева от нее, из темного угла раздаются приглушенные голоса. Но она прошла прямо к белому парапету, тяжело облокотилась, вздохнула полной грудью, а затем обернулась и посмотрела, где Джеймсон.
– Там, вроде, кто-то разговаривает, - сказал Джеймсон, становясь рядом.
– Тс-с-с! Ну, разве не божественная ночь? Вот вздохните полной грудью.
– Ага. А где же это самое, виски?
– Сейчас, - сказала Эдна.
– Вы только вздохните. Один раз.
– Ага, я уже вздохнул. Может, вон там оно?
– Он отступил в темноту, где стоял столик. Эдна повернулась и смотрела, как он берет и снова ставит бутылки. Ей был виден только его силуэт.
– Ничего не осталось!
– Крикнул ей Джеймсон.
– Тс-с-с! Тише! Подите сюда на минутку.
Он возвратился к ней.
– Ну, чего?
– спросил он.
– Поглядите на небо, - сказала Эдна.