Дебиземия

Друзья устали топать наугад. Холмистая местность начинала рябить в глазах однообразием. Впереди замаячило странное сооружение. Понять его назначение было невозможно. Из земли выступала металлическая полусфера с длинной трубой в центре. Ни люков, ни крышек, ни дверей, ни окон, ни трещин.

Малкин, Раппопет и Лугатик обошли вокруг нее. Полусфера диаметром не менее десяти метров выдавалась над поверхностью почвы на высоту до двух метров. Центральная труба около метра в диаметре, пять-шесть метров в высоту, с утолщением вверху.

Малкин стукнул кулаком по металлу полусферы. Толстая прочная поверхность. Вытянул шею, прислушался. Тихо. Поднял булыжник и запулил в трубу. Стук тупой, короткий. Обнаженный торс Малкина блестел на солнце, веснушки на плечах слились с загаром. Потормошил руками торчащие волосы, вытер пот со лба, озадаченно чесанул ногтями по животу. Черт знает, что за штука. Гадай не гадай, вряд ли откроешь истину. Если бы увидеть изнутри или хотя бы ту часть, что в земле. Но – увы.

Раппопет досадливо пнул полусферу носком туфли. Недовольно крякнул, поморщился и отступил. Странная каракатица. Нетерпеливо пробежал пальцами по пуговицам рубашки, как по клавишам. Куда забрели – непонятно, в каком направлении двигаться – тоже.

Лугатик приник ухом к металлу. Притих, недоуменно пожал плечами. Емкость не емкость, монолит не монолит. Впрочем, какая разница, ну наткнулись на какую-то муру на пути, да и черт с нею, надо шевелить ногами дальше. Он затоптался, подошвами приминая жиденькую траву. Голое по пояс тело выпрямилось. Оглянулся на девушек.

Они стояли поодаль. Сашка в синей Ванькиной футболке, Катюха в светлом топе и джинсах и Карюха, босая, в сетчатой рубахе с плеча Лугатика. Безразлично смотрели на полусферу. Ничего особенного. Да и место, где оказались, обыкновенное: поле с пригорками муравейников, перелесок, тощая мурава под ногами. Одно и то же, куда ни кинь взгляд.

Сашка чуть выдвинулась, ладонями пригладила на бедрах длинную футболку. Прищурилась, пытаясь по солнцу определить направление сторон света. Но солнце стояло в зените, понять, где восток, где запад, трудно.

Карюха, просвечиваясь красивым телом сквозь рубашку-сеточку, отмахивалась от надоедливой мухи.

Катюхе в джинсах и топе было жарко, она искала глазами дерево, чтобы юркнуть в тень, но безрезультатно. Рядом – ни одного. На миг почудилось, что полусфера будто притянула, как магнит, и оттолкнула, словно ударила электрическим током. Девушка откачнулась и сжалась. Ей померещилось, что нечто живое разглядывает ее, выжидает. Затем разом все отхлынуло, покой вернулся, но в подсознании чувство дискомфорта осталось. Поторопила друзей:

– Долго будем глаза мозолить об эту железяку? Чего ее рассматривать? Надеетесь, дым из трубы повалит? Даже если из нее нефть забьет фонтаном, нам от этого ни тепло, ни холодно. Стоит себе и пускай стоит, ржавеет, – она подняла глаза, – вон на верхнем конце трубы, кажется, крыса сидит. Б-р-р, – Катюха содрогнулась, как от холода.

– Ух, и вправду, – подхватила Карюха, заметив, как большущая серая крыса зашевелилась и медленно побежала по кромке трубы. – Высоко забралась. – Карюха глянула на парней. – Мальчики, быстрей мозгуйте, куда мы притопали и как отсюда выбираться. А то без вас обойдемся. Хватит пялиться на заржавелую трубу. Вы бы нас рассматривали, как эту отвратительную крысу. Уж, наверное, мы приятнее. Дождетесь, слиняем одни, пожалеете тогда. А вы как думали? – девушка шевельнула красивыми бровями.

– Раскудахтались, – буркнул Раппопет и насупился. – Черт его знает, где оказались.

Малкин отошел от полусферы, помял ладонью шею, словно затекшую от тяжести:

– Ладно, – обронил он негромко, – не собачьтесь, шуруем дальше.

– В какую сторону, Ванька? – Сашка поискала взглядом собственную тень, чтобы ухватить, куда наклоняет ее солнце, но тень кружком замерла под ногами и кренилась лишь вслед за телом. – Где юг, где север?

– Все равно, – ответил Малкин. – Везде живут люди, – повернулся спиной к полусфере и шагнул вперед.

Продолжительное время шли молча. Слышали шум собственных шагов. Над головой мелькали птицы, под ногами в траве юркали мыши. Углубились в небольшую рощицу. Три-четыре десятка деревьев на короткое время укрыли бледной тенью людей. По ветвям пронесся шорох. Стайка пичужек вспорхнула, пролетела немного и снова зарылась в тощую листву.

За рощицей открылась косая поляна. За нею вздыбилось взгорье. От подножия к вершинке оно ерошилось лесочком и чубатой полосой кустарников. Справа от рощицы – голая потрескавшаяся земля метров на триста вдаль. Еще дальше – редкий лесок. Слева – крутой овраг с оголенной глиняной осыпью и глинистым дном. Другая сторона его заросла дикой травой и густой стеной леса.

Малкин повел взглядом по косой поляне к венцу взгорья.

– Туда, – показал рукой. – Выберемся наверх, с вершины увидим, куда идти. Выйдем к дороге, а там на любой попутке доберемся до города, в крайнем случае дойдем. Не заблудимся. Язык до Киева доведет. Скоро, надеюсь, будем дома.

– Быстрей бы, – подхватила Карюха. – Босиком все ноги исколола. Джентльменов не стало, хоть бы кто-нибудь свою обувку презентовал. Так ведь нет. Долбят каблуками землю и делают вид, что не замечают, как я мучаюсь.

Лугатик крутнулся перед девушкой волчком. Сорвал со своих ног туфли, протянул. Та фыркнула, остановилась. Не притронувшись к обуви, вытянула вперед стопу. Лугатик присел, охотно подхватил ногу под голень, надел туфлю. Потом так же надел на вторую ногу. Небольшие ступни девушки утонули в его обуви.

– По-твоему, Володька, это мой размер? – усмехнулась она, удивляясь, что у среднего ростом Лугатика большой размер обуви.

– На шпильках не ношу, – вывернулся Лугатик. – Предпочитаю низкий каблук. Удобно и устойчиво. Попробуй, понравится.

– Ну и знаток ты, Володька, колбасных обрезков, как я посмотрю. Только для меня удобнее и устойчивее шпилек ничего нет. Я родилась на них, – выпятила губы Карюха и оторвала подошвы от земли.

– Догадываюсь, но вокруг лес, поляна, бугор, яма, магазинов не видно, раздобыть негде. Вот выйдем к цивилизации, я тебе такие шпильки организую, закачаешься, – заливался Лугатик, подворачивая на ходу штанины. Ступал осторожно, приучая подошвы ног к дискомфорту.

Отстали от остальных.

Карюха тоже приучала ноги передвигаться в просторных мужских туфлях. Получалось не очень хорошо. Туфли волочились по траве, слетали, создавали неудобства. Но все равно это было лучше, чем шлепать босиком. Худо-бедно приноровилась, убыстрила шаг, догоняя друзей.