Чтение онлайн

С тех пор и близко не подходил я к сараю. Потому что плохое место это. А Константина Борисыча сюда тянет – страсть как. Ну не может его плохое место к себе так тянуть! Ну не может – и все тут. Ну я тогда и решился впустить мальчишку сюда. Страшно было, конечно. Ну да ничего. Переможем! Да и круг гончарный проверю свой. Может, и сделаю чего на нем.

Михалыч – волшебник! Я не сомневаюсь в этом. Ни капельки. Он самый настоящий волшебник. Теперь я знаю, что искать таких, как он, надо было здесь, в деревне. А я искал в городе.

Михалыч умеет делать горшки из глины! Я смотрю на него. И не дышу. Боюсь пропустить хотя бы одну мелочь. Михалыч обмотал ступни тряпками. Теперь он смешно болтает ногами. Он заставляет крутиться оба круга.

– Давай посмотрим, не разучился ли старик делать кувшины, – улыбается Михалыч. Ему хорошо сейчас. Я вижу. Даже лучше, чем на рыбалке.

– Любил я это дело раньше, страсть как! Все соседи ко мне за горшками ходили. А мне-то и не жалко. Оно, бывает, с колхоза придешь и давай с глиной возиться. Так все соседи ко мне уважительно относились. Потому как специалист большой по этой части был. Потому как положено так – к специалистам уважительно относиться. Ну-ка, посмотрим!

Михалыч накрывает ладонями глиняный комок! И начинает превращать его в пузатый кувшин. Мне хочется уметь, как он. Я хочу научиться превращать глину в кувшины. Но еще больше я хочу просто смотреть на это чудо. Словно зубная паста из тюбика вытекает глина из-под пальцев Михалыча! Еще немного. Еще совсем чуть-чуть! И вот уже на верхнем круге стоит готовый кувшин.

Столько раз я видел волшебников в сказках. Я знаю, они умеют исполнять желания. Я столько лет мечтал встретиться с одним из них! И знаю, чего бы попросил. Чтобы меня начали понимать. И любить. И чтобы люди вокруг меня стали чаще улыбаться. Перестали вечно куда-то бежать. Это же так здорово: уметь радоваться.

Я помню, тогда шел дождь. Все вокруг было хмурым. Дома, машины, люди. Все куда-то бежали. Или прятались от дождя. Мы с мамой стояли под аркой.

Мы тоже прятались. Мы тоже не хотели промокнуть. Тогда я увидел этот цветок. Он вырос сквозь асфальт! Голубой, как кусочек неба! Тогда мне стало хорошо. Тогда мне стало все равно, что на улице дождь. Все равно, что небо хмурое. Я просто обрадовался.

Я понял, что такие цветы приносят радость. А еще понял, что радость людям не нужна. Все пробегали мимо. Никто этот цветок не замечал. Почему-то всем больше нравилось спешить. А Михалычу больше нравится радоваться. Еще ни разу не видел его сердитым. Еще ни разу не видел, чтобы он куда-то бежал.

Темно. Одиноко и страшно. Даже ночью в комнате больше света, чем здесь.

Я знаю это место. Оно разное. Светлое или темное. Я люблю его, когда светло. Когда темно – боюсь. Мой друг тоже. Он приходит, когда светло. Темнота пугает его. Она холодная. Она прячет что-то страшное.

Свет!

Я слышу, он близко. Он скачет. Я не дышу. Я жду.

Много раз я видел, как он появляется. Прямо из воздуха. Он скачет, отскакивая от него. У моего друга нет тени. У всех есть, а у него нет.

Я хочу достать его. Я бегу. Я тянусь. Но у меня ничего не выходит. Я знаю: когда-нибудь у меня это получится. Тогда изменится все. Но сейчас не время. Я почувствую, когда придет пора.

Я уже долго в деревне. С весны. А сейчас – осень. За это время у меня появилось много друзей: Михалыч, баба Валя, соседи. Мне они нравятся. Такие добрые! У каждого всегда найдется гостинец для меня. У каждого есть время поговорить с бабушкой.

Каждому надо с кем-то разговаривать. Бабушка разговаривает с соседями, Михалыч – со мной. Мама разговаривала только со мной. Потом появилась Оля, и мама разговаривала с ней.

Папа и Сережа разговаривали с мамой и Олей. Но мне кажется, что папины и Сережины разговоры маме не нравились. Каждый вечер слушать про Сергеева и про работу? Наверное, это очень скучно. Очень. Маме хотелось просто поговорить! Как с Олей. О погоде, обо мне, об одежде. Но папа и Сережа так не умели. Им так было не интересно.

Здесь все видят друг друга каждый день. Несколько раз в день. И всегда они разговаривают друг с другом. Останавливаются и начинают говорить. И ни разу я не слышал ни про Сергеева, ни про Фирсова, ни про мистера-дристера! Как жаль, здесь нет мамы! Как бы ей было здесь хорошо! Здесь столько людей, которые умеют просто разговаривать! О чем угодно.

Но даже без нее мне здесь нравится. Здесь здорово! А еще я знаю: мама сейчас на небе. Она видит, что мне хорошо. И радуется вместе со мной. Наверное, она бы радовалась еще больше, если бы здесь был папа с Сережей. Думаю, им бы тоже понравилось! Правда! Вот только о чем они здесь будут говорить?

Здесь не говорят о работе. Зачем? Гораздо интересней пойти на рыбалку. Так здорово сидеть на этом мостике и ловить рыбу! Интересно, разговаривал бы папа здесь о Сергееве и мистере-дристере? Я долго думал над этим. Наверное – нет. Мистера-дристера здесь просто не знают.

О работе хочется говорить только тогда, когда нечем заняться. Как дома. Вечером папа всегда говорил про работу. Только про нее. А потом садился и смотрел свои картинки. Вечером Сережа всегда говорил об институте. Потом садился за компьютер. Оля же о работе не говорила никогда. Наверное, у нее были дела поинтересней. Ей всегда было что делать. Как здесь, в деревне.

В деревне всегда есть чем заняться. Можно сидеть на завалинке и греться на солнышке. Можно собирать яблоки. Они такие тяжелые, что не удерживаются на ветке. Они падают вниз и пытаются спрятаться в траве. Это значит – яблоко готово. Можно ходить за грибами и ягодами. А еще можно просто любоваться закатом. Или играть на губной гармошке.

Михалыч обожает слушать меня. Он смотрит на солнце и молчит. Никогда меня не останавливает. Ему нравится моя музыка. Правда! Наверное, ему жаль, что он не умеет так же. Он пробовал. Много раз. Но у него ничего не получалось. Потому играю только я. Михалыч просто слушает.

– Душевно, страсть как, – вздыхает Михалыч. – Аж слеза пробила. Нинку-то вспомнил по молодости. Мы с ней часто тогда сбегали – в лес, на опушку. Там и сидели до утра. Хорошо было. Но ты не подумай. Ничего такого не было! Потому как нельзя до свадьбы. Потому как порядок такой.