Чтение онлайн

Но нет. Мы, видите ли, привередничать изволили. Нам, видите ли, ощущений не хватало. Посмотрю я на тебя, когда назад ко мне приползешь. Приползешь ведь!

Даже дыхание перехватило, когда понял, что за ахинею гоню! Не приползет. Если только я на колени не бухнусь. А ведь так здорово было с ней. Всегда что-то придумать ухитрялась. Хоть в тот же Парк птиц рвануть, в музей или еще куда-нибудь. На этот фестиваль ландшафтных объектов. Дубина, что же ты туда не поехал с ними?

С матерью все будет в порядке, будь спок, Серега. Главное, взять себя в руки. И все будет в порядке. Интересно, отец хоть готовить умеет?

Для меня наступили тоскливые дни. Никому до меня нет дела. Нет, конечно, бабушка уделяет мне немного времени. Но она живет ради мамы. Не ради папы с Сережей, нет. И уж тем более не ради меня. По крайней мере сейчас. Я не виню ее. Просто мне немного обидно. Может, если бы меня забрали в поликлинику, все стали бы ходить ко мне. Может, хотя бы тогда меня полюбили?

Это не значит, что со мной совсем перестали проводить время. Нет! Бабушка часто листает со мной старые фотоальбомы. Смотрит картинки. Радуется. Показывает их мне. Я радуюсь вместе с ней.

Я люблю эти картинки. Особенно старые. Те, что черно-белые. Стоит только чуть-чуть постараться – и они оживают.

Вот папа и мама где-то высоко в горах. Они играют в снежки. Вот мама со своими подругами. Они жарят мясо. Вот папа и мама с коляской. Это – Сережа. Он старше меня. Мама заботливо поправляет ворот его куртки. Папа смотрит на маму. Каждая фотография – частичка жизни.

Вот Сережа рядом с новогодней елкой. Он одет в белую рубашку и почему-то очень серьезный. Почему? На Новый год все должны быть веселыми. И в новогодних костюмах.

А вот снова мама. Она держит за руку Сережу. У мамы большой живот. Там – я. Я скоро появлюсь на свет. Осталось совсем чуть-чуть. Мама светится от счастья. Я ощущаю это. Вот снова папа и мама. Она стоит с цветами и смотрит на папу. Папа приложил ухо к маминому животу. Они оба счастливы.

Дальше нет почти ни одной фотографии, где родители радостные. Вот они с коляской. Это уже я. Папа растерян. Я чувствую это. Нет, он улыбается, но я вижу, что эта улыбка ненастоящая. Он смотрит куда-то в сторону. Улыбается мама. Она рада, что появился я. Она единственный человек, который по-настоящему любит меня. Мама, Оля и бабушка. Мама моей мамы.

Вот я с бабушкой. Она усадила меня на колени и придерживает, чтобы я не упал. Мне уже пять лет. Дальше со мной кроме мамы никто не фотографировался.

Потом пошли фотографии цветные. Их делали Сережа и папа. Нет почти ни одной, где бы не было кого-то из них. Они везде. Они закрывают собой почти все в кадре. А еще они не по-настоящему улыбаются. Я не люблю эти карточки. Они не живые. Совсем. Здесь все замершие в каких-то неправильных позах. Словно думали, как бы им встать, чтобы на кадре выглядеть получше. У них ничего не получилось. Оживи вдруг картинка – они бы продолжали стоять так и дальше.

Бабушка понимает меня. Она тоже не очень любит эти картинки. Она предпочитает смотреть старые. Или те, что делала Оля. Они тоже цветные, но красивые. Красивые и живые. Бабушка видит, что мне эти карточки тоже нравятся. Поэтому она показывает их мне. Мы вместе оживляем эти старые карточки. Снова и снова. Мы живем вместе с молодыми папой и мамой.

Сегодня мы с бабушкой идем в поликлинику к маме. Я не люблю это место, но я хочу увидеть ее. Я соскучился по маме, мне ее не хватает. Я знаю, мне удастся уговорить ее вернуться домой. Я расскажу ей о том, что я остался один. Со мной мало кто общается. Мой оранжевый мячик остался где-то на антресолях. Все, что мне остается, – это оживлять картинки вместе с бабушкой. Или ждать, что к нам зайдет Оля. Или вызывать своего друга – Оранжевого Мячика. Я провожу с ним много времени. Как только мама услышит это, она тут же вернется домой. Она вернется к нам – и все снова будет как раньше.

Мы с бабушкой идем по длиннющим коридорам больницы. То тут, то там попадаются люди в белых халатах. Точь-в-точь как тот бородатый дядька, к которому водили меня. Они все знают бабушку. Знают, зачем она пришла. Они стараются не смотреть на нее. Вот к нам подошел большой человек в очках. В руках у него толстая-толстая тетрадь.

– Надежда Владимировна, здравствуйте.

– Здравствуйте, Алексей Владимирович, – отвечает она ему.

Какая-то нехорошая пауза растянулась между ними. Бабушка смотрела на дядю, а тот не знал, что ему делать. Наконец он заговорил.

– Состояние Юлии Дмитриевны крайне тяжелое. Операция не дала результатов. Готовьтесь к самому худшему. Простите, но больше я ничем помочь не могу. – Он протянул бабушке тетрадь и молча ушел.

Бабушка подошла к одной из белых дверей. Перед дверью она остановилась. Словно собиралась с силами, перед тем как войти. Потом она толкнула дверь и молча вошла внутрь.

Наверное, в этой комнате живет какой-то свой Хозяин Задверного мира. Как только бабушка вошла, она как-то сразу поникла. Я впервые в жизни увидел это: как меняются люди, когда уходят за дверь. Не успеешь досчитать до трех, и перед тобой уже другой человек. Но почему именно здесь? Мне стало страшно. Я не хочу так меняться. Но в этот момент я увидел маму.

Я зашел внутрь. В комнате пахло лекарствами. Я не люблю этот запах. Когда так пахнет в комнате, значит, кому-то плохо. Кто-то болеет. Я посмотрел на маму. Она лежала какая-то бледная и маленькая. И неподвижная. Я никогда не видел ее такой. Даже тогда, когда она простудилась и долго-долго лежала в такой же комнате. Тогда она была слабой и уставшей, но она улыбалась. Она спрашивала, как мое здоровье, она обнимала Сережу. А сейчас она просто лежала без движения. И мне стало страшно. Я понял: мама больше не вернется.

Все, что мне остается, – вспоминать. Мне есть много чего вспомнить. Очень. И почему-то все воспоминания радостные. Я не помню ничего плохого. Совсем. Я помню нашу с Борисом свадьбу. Свадьбу случайную. Тогда женились мои друзья в деревне. Я получила приглашение, но одна ехать не хотела. Как раз тогда мы и познакомились с Борисом. Месяц встречались. Я пригласила его с собой, было немного обидно ехать одной. Все мои друзья к тому временем были женаты, а у меня даже жениха не было!