Шрифт:
Олег сколотил состояние на морских камешках. Не на крупных партиях гальки, которой дорожки и клумбы отсыпают, а на мелких пакетиках сокровищ для рукодельниц, готовых часами выкладывать узоры из гладких камней, чтобы потом покрыть картины прозрачным лаком и любоваться ими долгие годы.
У него самого на стене висела такая картина – большая, красивая, навевающая воспоминания… Точнее, это была последняя из множества картин, которые он регулярно заказывал мастерам по всему миру. Предполагалось, что полотно должно изображать берег моря и девушку в длинном, развевающемся на ветру платье цвета морской волны. У Олега даже эскизы были. Даже была картина, выполненная маслом, а сотворить нечто подобное из камешков никому так и не удалось – будто чья-то незримая рука постоянно стирала выложенный рисунок, смешивая материалы в одну разноцветную массу. Изобразить берег – пожалуйста, это все могли, а вот воссоздать образ девушки так и не получилось.
* * *
Марина… Удивительная девушка. Ослепительно красивая, жизнелюбивая, полная энергии и какого-то детского восторга. Он любил её смех, звенящий в вечерней прохладе, как тысяча серебряных колокольчиков. Любил, как её тёмные волнистые волосы струятся между его пальцев, будто вода. Любил её глаза – синие-синие, как небо. Как море. Любил её губы, при взгляде на которые в его груди начинали бушевать чувства, по силе превосходящие любой шторм. Он любил её всю – непредсказуемую, как морская стихия, и ласковую, как летний бриз.
В тот день он рассказал ей о том, что когда-то очень давно море забрало его родителей.
– Море никогда ничего не забирает даром. Оно обязательно даёт что-то взамен, – улыбнулась в ответ Марина. – Нужно только попросить вернуть долг. Что угодно можно попросить. Родителей оно тебе уже не вернёт, но любое другое желание выполнит обязательно.
Конец ознакомительного фрагмента.