Дартмур
Шрифт:
– Отброс-староста, – Маккинни будто пробовал сочетание слов на вкус, перекатывая в бокале темную жидкость. – Занятно.
Глаза за очками отражали задумчивость. Спокойную, без рефлексий.
Гогот Уоррингтона раздался внезапно. Все посмотрели на него.
– Фоукс, получается, у тебя на подсосе, – залился смехом как гребаный дегенерат.
– Сам еби отброса, тебе больше никто не дает.
Ледяной тон мгновенно остудил. Джеффри зажевал губы, не решаясь сказать что-то против. А Дейвил смотрел на него и ждал. Хоть слова еще.
Уоррингтон не выдержал и отвернулся, закидываясь очередной порцией виски.
– Шам никогда не притронется к отбросу, – Эванс какого-то черта решила выступить защитой. – Правда ведь? Это… фу. Даже представлять противно.
Упругая задница снова примостилась на коленях, потерлась. Внизу живота приятно запульсировало. Пальцы вцепились в бедра, подтягивая ближе, до упора. Довольный выдох вырвался из ее рта.
«Так гораздо лучше. Когда ты молчишь и не трещишь без конца».
– Правда, правда, – звук утонул на шее Мими. Руки переместились на талию, стаскивая девушку с себя и поднимаясь следом. – Пойдем, прогуляемся.
Пухлые губы растянулись в хитрой улыбке. Распахнула дверь, покачивая бедрами.
Дейвил на выходе посмотрел на Маккинни.
– Проследи, чтоб был порядок.
Друг кивнул, отсалютовав бокалом.
На него можно положиться. Только на него.
Задница впереди стала маяком. Хороший трах ненадолго расслабит. То, что нужно, чтобы закончить гребаный день.
Раньше Дартмур был спасением. Да и сам он был другим. Когда-то давно. В прошлой жизни.
Все изменилось. Непонятно в какой момент. Возможно, когда начал терять мать. Или когда разочаровался в отце. Каждое событие планомерно убивало изнутри, заселяя демонов под кожу.
Эванс собралась идти в башню старост? Прет вперед уверенно, даже не оборачивается.
«Не сегодня, Мими».
Схватив за локоть, затащил ее в ближайший туалет, затыкая открывшийся рот поцелуем.
«Начнешь трещать, и вместо языка засуну член».
Мысль будто была услышана – Эванс остервенело взялась вылизывать его рот, показательно перехватывая инициативу. Стремясь продемонстрировать все, чему научилась.
Слишком явно.
Какого хуя?
– Какого хуя? – озвучил Дейвил, за плечи отстраняя от себя девушку.
– Тебе не нравится? – распахнутые глаза блестели желанием, но он увидел не его.
Страх. Эванс не боится его, глупо так считать.
Тогда что? К чему эта демонстрация самой себя? Он и так все знает, два года трахаются.
Соскучилась? Два месяца не виделись.
Тоже не то.
Полные губы приоткрылись, она снова потянулась к нему, но руки крепко держали на расстоянии.
Она пытается показать, что круче других? И сразу после назначения старост.
– Мими, ты реально думаешь, что я опущусь до отброса? – он почти рычал, встряхнув ее за плечи.
«Мы не пара. Не забывай об этом. У меня полно шлюх, и отбросам среди них не место».
Произнес мысленно, надеясь на ее проницательность.
– Прости, прости, – теплая ладонь прижалась к его груди. – Просто Фоукс наверняка захочет мне отомстить, и я…
– И ты решила, что я, Шам Дейвил, на нее поведусь? – струны ярости затянули свою привычную мелодию.
Почувствовав это, Эванс потянулась прижаться к нему.
«Нет, блять. Не трогай! Тебе же хуже».
Оттолкнув ее, саданул по двери, вылетая в коридор.
Расслабился, называется! С таким же успехом мог дальше накидываться виски.
Эффект был бы гарантирован.
– Шам! Постой, – Мими, стуча каблуками, пыталась его догнать. – Подожди, Шам!
Всхлип отскочил от каменных стен.
Студенты сидят в своих башнях, напиваются в последний день свободы. Никто случайно не попадет под горячую руку.
– Возвращайся в комнату, – бросил Дейвил, не оборачиваясь и не замедляя шаг.
– Шам!
Злость прокатилась по натянутым нервам. Развернулся, предупредительно выставив указательный палец.
– Иди в комнату, Мими, – тихий голос вибрировал, проникая под кожу.
Подействовало отрезвляюще. Дальше испытывать его терпение просто опасно.
– Прости, – простонала она с глазками подбитого щенка.
Странное облегчение накрыло, видя удаляющуюся фигуру с поникшими, вздрагивающими плечами. Стук каблуков постепенно становился тише, а Дейвил не двигался с места.
Запустил пальцы в волосы и посмотрел в окно.
На темном небе проступили звезды. Серебристый месяц рассеивал бледный свет.
Можно было отреагировать спокойно. Пропустить мимо ушей. Какая разница, что думает Эванс? У нее в голове мысли надолго не задерживаются.
Прикрыл глаза, вбирая в себя тишину. Надеясь наполниться ей до краев.
На обратной стороне век отпечатался застывший пустой взгляд. Тонкие черты лица в обрамлении волос, как у него. Хочет увидеть в ее глазах хоть что-то живое. Отчаянно верит найти там прежние искры. Сияющие, наполненные жизнью. Но в них ничего нет.
Болезненная пустота, выкручивающая, заламывающая руки. Когда хочется выть. Трясти за плечи, орать в лицо, умолять почувствовать, узнать.
Бессильная ярость опускает сети, вынуждая смотреть сквозь. Застилая глаза отчаяньем и ненавистью. К себе, к отцу, и к ней, что позволила это с собой сотворить.