Чтение онлайн

Ленин зашагал прямо. Войско последовало за ним.

Бледнолицые развернули готовые рассыпаться в пыль транспаранты. Воскресли лозунги, невиданные со времен рассвета Утопии: «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!», «СЛАВЬТЕСЬ ВОВЕКИ ТРУДЫ И ИМЯ ВЛАДИМИРА ЛЕНИНА», «ДА ЗДРАВСТВУЕТ НЕРУШИМЫЙ СОЮЗ РАБОЧИХ, КРЕСТЬЯН И ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, БРАТСТВО И СВОБОДА ВСЕХ ТРУДЯЩИХСЯ!», «МИР, ЗЕМЛЯ И ХЛЕБ!» и «ДА ЗДРАВСТВУЮТ СЛАВНЫЕ КОЛХОЗНИКИ КОЛОМНЫ!»

Были и другие транспаранты с надписями типа «РЕЧНОЙ ФЕСТИВАЛЬ ИСКУССТВ», «МУЖСКИЕ КОСТЮМЫ ПО НИЗКИМ-НИЗКИМ ЦЕНАМ!» и «ДИСКОТЕКА ЗИМНИХ КОСТРОВ», которые при всей своей загадочности добавляли шествию праздничной атмосферы.

Бледнолицые безжизненно тащились по Тверской, и когда транспарант рвался и ткань разлеталась в клочья, они продолжали идти и размахивать шестом с прибитыми к нему тряпками. Их пленники прыгали и плясали.

Из каждой двери московиты выливались на улицы, бросая секс и богословие ради зрелища творящейся истории. Столкнувшись с процессией, они застывали и отшатывались. Горожане были явно испуганы. Но Бледнолицые в птичьих масках размахивали распылителями, откуда вылетали черные дымные клубы. Люди, вдохнувшие дым, замирали, а потом с очумелыми лицами и пылающими священным огнем глазами присоединялись к параду.

— Царь Ленин вернулся! — проревел жуткий голос.

Только находившиеся в непосредственной близости от источника звука поняли, что он исходил от самого Ленина, поскольку губы его не двигались в такт словам.

— Присоединяйтесь к великому человеку и восстановите славу России!

Люди восторженно приветствовали своего будущего правителя.

— Царь Ленин! Царь Ленин вернулся! — по рядам пронеслось спонтанное скандирование: — Ле-нин! Ленин! Ле-нин!

Речевку подхватили, и она окутала Тверскую, распространяясь как лесной пожар. «Ле-нин! Ле-нин! Ленин!» — доносилось со всех сторон. Даже подземный народ, протрезвевший от контакта со свежим воздухом, был захвачен безумием. Вскоре каждый громко распевал: «Ле-нин! Ле-нин! Ле-нин!»

А когда речевка себя изжила, возникли другие: «Революция сейчас!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Мать-Россия возродилась!».

— «Рыжий красный черт опасный!» — выкрикнул Даргер.

— И без глупых шуточек, — пригрозил сержант Войтек.

— Какая… цена? — переспросила задушенным голосом женщина, когда подземный владыка закончил свою речь.

— Кровь, — повторил тот. — Половина крови Москвы. Сегодня. — И добавил: — Также мне потребуется человеческое тело, чтобы те, кто увидит меня, не подняли тревогу.

В зале присутствовал только один человек: рослый и коренастый. Его было не жалко использовать для данной цели. Именно по этой причине Хортенко и выбрал его в качестве болтуна.

— Взять его, — бросил начальник разведки, указав на Дубинина.

Что еще за реплика? Ее в сценарии не было. Выпучив глаза, бывший глава профсоюза разинул рот — для мольбы, для отказа или для оспаривания своей судьбы, никто так и не узнал. Ибо агент разведки, стоявший у него за спиной, проворно накинул Дубинину на шею удавку и с минимальным шумом задушил бедолагу.

Хортенко бесстрастно наблюдал за убийством. Он уже догадался, что относительная безболезненность смертельной процедуры станет очередной галочкой в списке подземных владык. Такое «милосердие» им явно не понравится. Он понимал, что существует поворотный пункт, в котором испуганная покорность превращается в истерию, отчаяние и открытое неповиновение. Поэтому Хортенко не сомневался, что в ближайшее время его девятнадцать новых министров окажутся на краю пропасти.

Так и получилось.

Когда подземный владыка занял новое тело и плоть зашили, подчиненные Хортенко вытерли кровь и натянули на объект генеральскую униформу. Некоторых из присутствующих вырвало, минимум один рыдал, вдобавок все были слишком напуганы, чтобы ослушаться подземную тварь или Хортенко.

— Вам неизвестно, что я из себя представляю, однако вы боитесь меня, — проскрипел владыка. — Так вам и следует поступать. Я быстрее и сильнее любого из вас. Если я решу вырвать чье-либо трепещущее сердце из его груди, никто не сможет меня остановить. А моя ненависть к вам и вашему племени абсолютна. Я не желаю вам ничего, кроме страдания, боли и смерти, которая придет лишь спустя долгий срок и после того, как ваше отчаяние достигнет высшей точки. Я — ваш ночной кошмар, и если вы проявите неповиновение, я вас убью. Если попытаетесь сбежать, я вас убью. Если вы доставите мне неудовольствие, я вас убью.

Вы видели, что стало с человеком, чье тело я теперь ношу. Ему повезло, ибо его гибель наступила быстро. Подумайте о том, что я сделаю с вами, если вы не будете мне подчиняться.

Хортенко шагнул к двери, которая вела в Нижний Город. Княжеский гвардеец открыл ее, вышел наружу, дабы убедиться в безопасности прохода, и кивнул.

По мановению руки Хортенко подземный владыка прошествовал мимо него и исчез, бросив через плечо:

— За мной.

Они повиновались.

Выяснилось, что московские благородные дамы имели поразительную склонность и необычайный аппетит к актам совокупления во всем их многообразии. К счастью для Довеска, недельное ученичество у сверхъестественно одаренной Зоесофьи научили его набору трюков, позволивших ему не отставать от партнерш. Подобно тому как рабочий быстро обучается поднимать тяжести при помощи ног, а не спинных мышц и «ходить» с грузом массивных предметов, нежели выматываться, толкая их, так и Довесок усвоил нечто очень полезное. Например, для одних позиций он пускал дело на самотек, а иной раз просто лежал и вспоминал зеленые холмы Вермонта, позволяя своей временной подруге делать львиную долю работы. Таким образом, ему удавалось совершенно восхитительно проводить время на вечеринке баронессы Авдотьи, не заработав грыжу.

Однако Довесок был благодарен наступившему перерыву. Теперь он мог освежиться ледяной водой и подкрепиться тарелочкой деликатесов: благо, что стол ломился от всевозможных яств и закусок. Он подцепил крекером осетровую икру и лениво побрел к окну насладиться ночным видом Ильинки.

Ирина тоже подошла к окну и обняла Довеска со спины, прижавшись к нему грудью и потершись щекой о его плечо. Приятное ощущение портило только отчетливое сознание, что в ее нынешнем состоянии Ирина может запросто, сама того не желая, сломать ему ребра.