Чтение онлайн

— Все, в том числе и ты сам, не устают превоз­носить тонкий ум Гениального Стратега. И ты все равно задаешь такие вопросы? — Белая Буря от­кинула простыню и скользнула к Даргеру в постель.

— Каким бы восхитительным, содержательным и трогательным ни был наш роман, он окончен. За вас сражаются два самых могущественных мужчи­ны Китая, и оба дикие ревнивцы. Как вам вообще пришло в голову явиться сюда?

Вздохнув, Белая Буря прижалась к Даргеру.

— Я не могу спать с царевичем Блистательным Первенцем, и мне тошно от одной только мысли о сексе с главкомом Мощным Локомотивом. Остаешься только ты.

— Вспомните о пользе воздержания! Если вас застанут в моей постели, оба ваших потенциальных возлюбленных тут же объединят усилия и отправят меня на тот свет.

— Тогда тебе лучше постараться мне угодить, — промурлыкала Белая Буря. — Чтобы я с тоски не намекнула им чего лишнего. Значит, так. Сперва ты должен...

Армия, покинувшая Перекресток, намного пре­восходила ту, что взяла город, и дело было не толь­ко в ее численности, значительно возросшей за счет солдат Хитрой Лисы. Чудесные победы следовали одна за другой, и солдаты самонадеянно рассчиты­вали, что череда этих маловероятных событий про­должится столько, сколько потребуется. Раньше Бессмертных боялись, теперь же они одним своим видом вселяли ужас.

Армия спускалась по реке, ненадолго останав­ливаясь в каждом городке, чтобы от имени импе­ратора заявить права на округу и в качестве дани забрать все имеющиеся лодки. Скорость продвиже­ния увеличивалась: все меньше солдат марширова­ло по дороге вдоль реки; те, кто шел пешком, к концу дня прибывали в уже разбитый лагерь — об этом успевали позаботиться плывущие по реке то­варищи.

Скоро всю армию можно будет пересадить на лодки, и Длинная река понесет флот прямиком к Тихому океану, бесконечно облегчая этот поход по сравнению с предыдущими. Но сначала Бессмерт­ным предстояло разобраться с Двойными Городами и Республикой Центральных Равнин. Как и пред­сказывала Хитрая Лиса, после непредвиденного по­ражения Трех Ущелий они спешно, хоть и запозда­ло объединяли усилия.

По пути оба противника могли несколько раз напасть с выгодной позиции, но соблазн сразиться с армией Тайного Императора на полностью не­благоприятных для нее условиях оказался слишком велик. Из тех же соображений (как докладывали императорские разведчики и шпионы) никто не пытался помешать Бессмертным разбить лагерь в намеченном месте. Впрочем, вдоль всей реки враги оборудовали огневые позиции на случай, если Тай­ный Император решит поменять правила игры и его письмо окажется очередной уловкой из арсена­ла Гениального Стратега.

Как и следовало ожидать, Песья Свора обзаве­лась несколькими роскошными плавучими домами и сплавлялась по реке с предельным комфортом. Довесок сидел на носу судна спрятавшись от сол­нца под полотняным навесом, и покуривал сигару в компании Обри Даргера. В отличие от друга До­весок был склонен к праздности, а потому наслаждался вынужденным бездельем. В то же время его не покидало сожаление: конечно, сплав по реке весьма приятен, но в лодке Довесок не столько на­слаждался пребыванием в Китае, сколько наблюдал, как тот проносится мимо. За кормой оставались земли, которые он, быть может, никогда не посетит снова. Какая-то часть его души рвалась исследовать их ароматы и цвета, знакомиться с их песнями, сказаниями и всякими небылицами, которые ста­рики вспоминают в чайных.

— Клянусь, — бурчал Даргер, — это все равно что присматривать за школьниками. Разве что де­тям хватает такта не интересоваться сексом. И их смертельные угрозы редко принимают всерьез. И у них нет на побегушках вооруженных воинов. Уди­вительно, что у меня вообще остается время на войну. — Он глубоко затянулся сигарой.

Ящичком с обучающими сигарами Песья Свора разжилась в табачной лавке одного из городков, через которые пролегал путь армии. После долгих колебаний Даргер остановил свой выбор (как и предполагал Довесок) на антологии классической поэзии. Что касалось Довеска, он дымил историей периода Южных и Северных династий. Пока они курили и болтали, специализированные мозаичные вирусы преодолевали гематоэнцефалический барьер и распаковывали закодированные тексты прямо в лобную долю мозга.

— Что случилось? Почему ты так раздражен? — поинтересовался Довесок.

— Мощный Локомотив никак не успокоится — жалуется, что наш план битвы недостаточно кро­вожаден и что Белая Буря не желает разглядеть чуткую сторону его натуры. Белая Буря, в свою оче­редь, все время требует, чтобы на смену обаятель­ному, воспитанному царевичу из небольшого цар­ства, в которого она влюбилась, пришел честолю­бивый, охочий до власти придворный, очень похожий на Мощного Локомотива. Сам Блиста­тельный Первенец уверен, что мне по силам прев­ратить тигрицу Белую Бурю в ласкового мурлыку-котенка. Когда я спросил, как обстоят дела с Хи­трой Лисой...

— Что я слышу, свое имя?

Хитрая Лиса поднялась по лесенке с нижней палубы и уселась рядом. Ужасный Надоеда тут же подскочил с ящичком сигар. Она выбрала обзор битвы у Красной скалы [50] и, подчинившись присталь­ному взгляду мальчишки, одарила его монеткой.

— Мне пришлось выйти из партии в покер, — пожаловалась она. — Я теряла кучу денег, а девчон­ка, сдававшая карты, все время смеялась над моими неудачами.

Довесок не сдержал улыбки.

— Вы позволили Маленькой Паучихе сдавать? Тогда вы сами во всем виноваты. Семья натаскива­ет ее на карманника. Пальчики у нее очень ловкие.

— Отвечу на ваш первый вопрос. Мы просто обсуждали царевича Блистательного Первенца, — вступил в разговор Даргер.

— Этого позера! Никогда не встречала столь на­доедливого человека. Почему он вечно вертится под ногами?

— Хитрая Лиса, он с вами флиртует, — объяс­нил Довесок.

— В этом все дело? Он явно перемудрил. Лучше бы просто подошел и признался, чего хочет. Я бы ему отказала, и мы избавили бы друг друга от лиш­них волнений.

— Насколько я понимаю, он ничего от вас не хочет, а только пытается заставить ревновать главарха Белую Бурю.

— Вот оно что. Тем лучше. Значит, в его поступ­ках есть хоть какой-то здравый смысл.

— Что вы думаете о нем как о военачаль­нике?

— Знакомый типаж: бесстрашный воин, вели­кодушный победитель, мужественный побежден­ный. Всегда скачет впереди войска. Непревзойден­ная доблесть. В битве выглядит так же лихо, как на картине маслом. Но я предпочту одного толко­вого грязнулю-пехотинца, чем два десятка таких, как он. Войны выигрывают не герои, а дисципли­нированные солдаты с умеренной тягой к выживанию.