Дар Нептуна
Шрифт:
– Это ты верно заметил. – Мама шумно высморкалась в платок.
А потом они пили кофе, разговаривали, и Ира чувствовала, как тают хрупкие осколки льда между самыми дорогими ей людьми…
– Я, наверное, пойду, – сказал Егор спустя некоторое время.
– Ну куда же ты, уже ночь, – опомнилась мама, суетливо вскакивая. – Давай я тебе на кухне постелю. Не очень удобно, правда, на раскладушке, но зато идти никуда не нужно.
Егор улыбнулся и вежливо отказался:
– Ничего, мне полезно прогуляться.
– Мам, я выйду на минуточку, – попросила Ира, переглянувшись с ним.
Через минуточку или чуть больше Галина Сергеевна осторожно приоткрыла дверь и, увидев целующихся дочь и Егора, чуть помешкав, так же бесшумно прикрыла ее. На губах женщины играла легкая улыбка, возможно, она вспоминала свою молодость…
Но не только в квартире у Дмитриевых горел свет в столь поздний час. Не спалось и Лене Серовой. Девушка проснулась внезапно среди ночи. Сердце беспокойно билось, отмеряя секунды рваными, неровными толчками. Ей что-то снилось. Приятное и в то же время тревожное. Это уже было с ней однажды. Было не так давно, перед самой болезнью ба. Ей снилась мама! Как и в прошлый раз, она словно предупреждала Лену с небес о чем-то. Только в этом сне мама была веселая и красивая, как на фотографии, где ей девятнадцать лет. Волнистые белокурые пряди падали волнами на грудь, губы подкрашены перламутровой помадой, голубые глаза сверкают в ожидании счастья. И платье на ней было любимое – шифоновое, с неярким абстрактным рисунком. Лена недавно его себе переделала. И убрать-то в талии пришлось всего ничего. Не зря говорят, что она вылитая мама – и лицом, и фигурой.
«Эх, мама, мамочка! Как рано ты ушла от нас с Катькой. Ушла насовсем. Сначала папа, а потом ты…»
Лена почувствовала, как на глаза набегают слезы. Этот сон заставил ее вернуться в прошлое…
Но это, как вы конечно же догадались, совсем другая история.