Чтение онлайн

– Что стоит эта книга? – спросил Деронда.

– На ней нет никакой пометки, а г. Рам обедает, – ответил еврей. – Я же только караулю лавку без него. Но позвольте вас спросить – вы, значит, интересуетесь еврейской историей?

– Да, интересуюсь, – ответил Деронда.

В ту же минуту старик вскочил, схватил руку Деронлы и взволнованно спросил:

– Вы, может быть, нашей национальности?

– Нет, – покраснев, отвечал Деронда.

В ту же минуту еврей отдернул свою руку, и его возбужденное лицо приняло равнодушное, грустное выражение.

– Я думаю, г. Рам согласится взять полгинеи, сэр, – холодно сказал он.

Эта неожиданная перемена в еврее очень поразила молодого человека. Он купил книгу и пошел в лавку Эздры Когана, резко отличавшегося своим лоснящимся, толстым лицом от только что встреченного им еврея, кроме Когана, в лавке была его мать, – энергичная женщина, лет за пятьдесят. В ней ничего не было отвратительного, грубого, и Деронда с дрожью в сердце сознавал, что она могла быть матерью Миры, – к тому же, и брови у обеих имели одинаковое очертание. В лавку вошли еще жена Эздры с маленькими детьми – мальчиком лет шести, девочкой лет четырех и грудным ребенком. Деронда, рассматривая застежки, в то же время присматривался к хозяевам лавки. Он ласково шутил с детишками, чем приобрел расположение всей семьи.

– Эго у вас единственные внуки? – осторожно спросил Деронда старуху.

– Да, это единственный мой сын, – ответила та, с любовью смотря на Когана.

– А у вас нет дочери?

Лицо старухи сразу изменилось. Она закусила губу, опустила глаза и, отвернувшись от Деронда, стала рассматривать висевшие за ней индейские платки. Коган, смотря на Деронда, приложил палец к губам и заговорил о другом. Любопытство Даниэля было сильно возбуждено, – он хотел поближе познакомиться с семьей, разузнать, что ему было нужно, а потому придумал новый предлог еще раз зайти сюда.

Деронда сказал Когану, что хочет заложить бриллиантовое кольцо, и они условились, что Деронда зайдет к Когану вечером.

Вечером он снова пришел к Когану, уже в комнату. Самого Эздры не было дома. Комната и все домашние поразили Деронда торжественностью, так как это был канун субботы. Большая комната освещалась красивой бронзовой люстрой с семью рожками, в которых горело масло. Среди комнаты стоял большой стол, покрытый снежно-белой скатертью. На столе стояли большое синее блюдо и два старинных серебряных подсвечника, а перед ними лежала толстая книга.

Старуха-бабушка была в темно-желтом платье, с толстой золотой цепочкой вместо ожерелья. На молодой г-же Коган был блестящий костюм, красный с черным, на шее длинная нитка фальшивых жемчугов; младший ребенок спал в колыбели, покрытый пунцовым одеялом; девочка сияла в желто-янтарном платье, а мальчик с гордостью выставил свои красные чулки и черную плисовую куртку. Деронда был оказан самый радушный прием.

Вскоре пришел Эздра. Он, не снимая своей шляпы и не обращая никакого внимания на гостя, остановился посреди комнаты и, простирая руки над головами обоих детей, благословил их. Потом его жена вынула из колыбели малютку и также поднесла ему под благословение. Только после этого он обратился к Деронда и заговорил с ним о закладе. Покончив с делом, Коган пригласил Деронда разделить с ними трапезу, и Деронда с удовольствием согласился. После этого все встали вокруг стола, на котором находилось только одно блюдо, покрытое салфеткой. Г-жа Коган поставила перед мужем фаянсовую чашку с водой для омовения рук. Он надел шляпу и громко воскликнул: – Мардохей!

В ту же минуту из соседней комнаты раздался голос: «Сейчас!», и Деронда с любопытством посмотрел на отворенную дверь. К величайшему своему удивлению, он увидал на пороге того еврее, которого утром встретил в книжной лавке. Мардохей также с удивлением взглянул на Деронда, молча сел на противоположном конце стола и холодно поклонился гостю…

За ужином Деронда все время думал об интересовавшем его вопросе, думал и о Мардохее. На последнем не было праздничной одежды, но вместо утреннего, поношенного, черного сюртучка на нем было светлое, коричневое пальто, сильно севшее от стирки; эта новая одежда еще сильнее подчеркивала его энергичное лицо, окаймленное темными волосами. Деронда заметил, что Мардохею давали самые плохие куски, как обыкновенно поступают с бедными родственниками по старинному обычаю…

Коган искусно поддерживал общий разговор, но из него Деронда не мог узнать ничего интересного для себя.

– А вы, вероятно, всю жизнь занимались науками? – обратился он к Мардохею.

– Да, я изучал кое-что, – ответил он спокойно.

– Вы занимаетесь книжной торговлей?

– Нет, я только заменяю книгопродавца Рама во время обеда, – произнес Мардохей, смотря на Даниэля с прежним интересом.

Приглядываясь к нему, Деронда убедился, что Мардохей составляет полную противоположность Когану. Когда после ужина Мардохей ушел в другую комнату, Деронда, обращаясь к Когану, сказал:

– Это, кажется, замечательный человек.

Но тот пожал плечами и ударил себя пальцем по лбу, ясно указывая, что Мардохей, по его понятиям, не в здравом уме.

– Он ваш родственник?

– Нет, – ответил Коган, – я его держу из милости. Он прежде работал на меня, но потом захворал и до того ослабел, что я его призрел. Он – большая мне помеха, но его присутствие приносит благословение нашему дому, и он учит сына. Кроме того, он чинит часы и золотые вещи.

Деронда едва мог удержаться от улыбки при этой смеси доброты и желания оправдать ее расчетом. Деронда ушел, не добившись никакого результата, но хотел придти через месяц для выкупа кольца. Он твердо решил тогда поближе познакомиться с Мардохеем, который его сильно заинтересовал и от которого он мог узнать все подробности о Коганах, между прочим, и причину, – почему нельзя было спрашивать у старшей г-жи Коган, – была ли у нее дочь.

Деронда на некоторое время должен был уехать в поместье сэра Гюго. Когда он возвратился в Лондон, у него на квартире жил Ган Мейрик, который вернулся из Рима и которого Деронда уговорил раньше поселиться у него, так как у м-с Мейрик было тесно.

Зайдя к м-с Мейрик, Деронда увидел, что Мира казалась веселее прежнего и в перый раз при нем смеялась, рассказывая, как Ган представлял различные пародии, не меняя костюма.

– До приезда Гана мы не думали, что Мира умеет смеяться, – заметила м-с Мейрик.

– Какое счастье, что сын и брат возвратился в этот дом, – произнесла Мира: – с каким удовольствием я слушаю всегда, как они вспоминают все вместе о прошлом. Небесное счастье иметь мать и брата; я этого никогда не испытала.

– И я также, – невольно добавил Деронда.

– Как жаль, – продолжала Мира; – мне бы хотелось, чтобы вы в жизни видели одно доброе.

Последние слова она произнесла с жаром, устремив глаза на Даниэля.