Чтение онлайн

— Спасибо, сеньор! — второй раз произнес Милан.

Пятница. Ракетоплан летел к горам. Отправились все: семейство Дана в полном составе и Рита с Миланом, который еще ни разу там не был. Летели не просто провести время: была назначена встреча с группой женщин-педагогов — их должна была привезти Ева.

…Они спускались к дому, когда Лал неожиданно увидел несколько фигур, стоявших у могильных холмиков.

— Наши ребята! — узнал он их по такой же одежде, как на нем. — Эй!

Они обернулись, пошли навстречу.

— Добрый день, сеньоры!

— Здравствуйте, ребята! Никак не ожидал увидеть вас здесь.

— Мы прилетели на могилу Деда, — сказал Ив, один из трех Внуков Марка — они все были здесь, и с ними еще юноша и две девушки. — Привезли их дать клятву верности великому делу, за которое Дед умер. А…? Этот сеньор — с вами? — все трое удивленно смотрели на Милана.

— Да. А что, разве вы его знаете?

— Знают: я когда-то выставлял их из дворца эротических игр, — Милан узнал их сразу. — За что прошу простить меня: сейчас я это не стал бы делать.

Они удивленно посмотрели на Лала.

— Серьезно, ребята: он теперь свой.

Они кивнули, но старались на Милана не смотреть. Обстановку разрядил Марк: молодежь окружила его. Малыш не спал — Лейли, показав, как это делать, дала по очереди подержать его.

Педагоги не заставили себя ждать. И здесь Марк сразу же стал центром внимания: они забрали ребенка у девушек и передавали его друг другу, пока он не попытался зареветь; поделились замечаниями, весьма квалифицированными, по поводу его развития, дали кое-какие советы Лейли.

— У меня для вас сюрприз, — Дан подвел к Еве Риту и Милана. — Или, пожалуй, сразу два. Ты их знаешь?

— Ее — конечно: знаменитая актриса, известная всей Земле. А молодого человека — нет.

— Милан, бывший аспирант Йорга. Бывший! — повторил Дан. — Порвал с ним. И теперь — он и Рита ждут ребенка.

— Ясно? — Ева повернулась к прилетевшим с ней. — Все слышали? Актрисы не боятся, а мы — педагоги? Первые заговорившие об этом — так ничего и не сделали. Позор!

— Но тебе же… — попробовала возразить одна из воспитательниц.

— Ну и что? Скажи ты: посмеет твой учитель снова сделать то же, что со мной? — обратилась она к Милану.

— Мой бывший учитель, — сдержанно поправил ее он. — Он не сможет: обстановка уже другая, и он слишком хорошо это понимает. Сейчас Йорг больше не может рассчитывать на безусловное утверждение бойкота той, которая сама родит.

— Он никак не отреагировал на рождение Марка, — добавила Эя.

— Он боится авторитета Дана. И не любит рисковать.

— Но не будет же твой бывший учитель без конца молчать и бездействовать!

— Нет, конечно — он ждет наиболее удобного момента, но его могут вынудить выступить открыто раньше, чем он хочет. Возможно, Йорг предпримет что-то, когда родится наш сын, — чтобы заодно поквитаться со мной за разрыв с ним. Надо успеть воспользоваться его молчанием: чем больше женщин станут матерями, тем трудней ему будет чего-нибудь добиться.

— Слышите подруги? Ну, неужели мы больше ничего не стоим? Продолжаем дрожать от одного только имени Йорга — мы, первыми начавшие борьбу против отбраковки. Ведь другие не боятся! Вот она — показала Ева на Эю — сделала это там, где от Земли — страшно подумать сколько. И не побоялась заплатить за это самой страшной потерей: вы же стоите у могилы ее сына! А эти, — указала она на Риту и Милана, — он же генетик, вряд ли ему это простят: Йорг не таков. Они тебе уже что-нибудь сделали, сынок?

— Да, сеньора: объявили профессиональный бойкот.

— Значит, пожертвовал и учебой, и работой, и блестящим будущим: он же был учеником самого Йорга. А он — показала она на могилу старшего Марка — пожертвовал всем. Только мы… — у нее перехватило голос.

— Не надо, тетя Ева! — Дэя обняла ее.

— Пусть уходят! Здесь нечего делать тем, у кого не хватает мужества!

Этот взрыв возмущения у Двух Могил возымел действие: через несколько недель Ева сообщила о беременности одной из своих коллег. Потом еще одной. Затем — сразу трех. Ликовала: наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки.

Но разговор на поляне подействовал не только на педагогов.

Лейли снова развила активную деятельность. Опять стали появляться частые гости из числа живущих парами, и она показывала им своего Марка и знакомила с беременной Ритой и Миланом. Ребенок вызывал улыбки и интерес: похоже, что глядя на него, они начинают задумываться. Но результатов пока не было.

— Терпение — необходимейшее качество, Лейли: этому учит пример Лала, — сказал Дан.

— Которого? Не твоего ли сына и моего мужа: ему не терпится — покинуть Землю.

Лал, сидевший, как всегда, с раскрытым экраном, поднял голову, услышав свое имя. Вместо того, чтобы ответить на реплику Лейли, сказал:

— Отец, Ив и Лика очень хотят тебя видеть. Говорят, что какой-то очень важный разговор.

— Так пригласил бы их сразу к нам.

— Они только сегодня сказали мне.

— Пусть придут вечером. Ты сегодня ждешь гостей, Лейли?

— Сразу несколько пар.

— Ребята, я думаю, не помешают твоему приему?

— Может быть, даже наоборот. Лал, ты ведь о них говорил, что они всегда вместе?

— Да. Их почти не увидишь друг без друга.

— Тогда — тем более.

…Как и другим, гостям показали Марка, познакомили с Ритой и Миланом. Впечатление от всего у гостей, похоже, было таким же, как у предыдущих: на результаты особенно рассчитывать не приходилось.

Потом появились Ив с Ликой, — оба важные, торжественные. Дан увел их на террасу.

— Вы хотели поговорить со мной?

— Да, сеньор. Об очень важном для нас. Я и Лика любим друг друга. Мы хотим быть вместе всю жизнь: сплести не пальцы, а руки; стать мужем и женой, как ты с матерью Лала. Когда-то существовал обычай — праздновать день, когда двое становились ими: это называлось свадьбой. Созывали друзей и родственников и пировали. Мы хотим устроить свадьбу и принести клятву любви и верности, как тогда. Об этом рассказывал Дед: он умер — поэтому только ты можешь помочь нам.