Дань
Шрифт:
Девушка отвернулась от него к стене, сложив на груди руки.
– Никто не смеет поворачиваться к князю спиной! – заорал Раен. Он подскочил к княжне, схватил ее за плечо и с силой развернул к себе.
Эйлин же, собрав все презрение, что копилось к брату на протяжении их разговора, плюнула ему в лицо.
– Катись к своему хозяину, - ответила она.
Лицо брата перекосило злобой. Он утерся рукавом, а потом с размаха ударил сестру по щеке. Эйлин не устояла на ногах, она упала, а во рту появился металлический привкус крови.
Раен же в бешенстве выскочил из кельи.
Эйлин еще не успела подняться, как он вернулся обратно и не один. При виде тех, кто его сопровождал, княжна охнула. Ее синие глаза широко распахнулись от ужаса. Девушка впервые видела оторогов. Их внешность не шла ни в какое сравнение с рассказами тех, кому удалось уцелеть. Чудовища поражали своей уродливостью, рождая в душе ужас и сея панику.
Ноги ослабли, и девушка вновь уселась на холодный пол. Однако, страх она быстро поборола, вспомнив о том, кем был каждый оторог до тех пор, как его насильно уложили на алтарь Октариса. Разве она могла их бояться? Нет, княжна жалела их, в душе оплакивая незавидную долю.
– Схватите ее и тащите в зал! – приказал Раен, сестре же он сказал: - Я не хотел, чтобы ты видела, как происходит ритуал. Хотел, чтобы ты оставалась в неведении до самого конца, но теперь… Узри, Эйлин, мощь моего хозяина!
– Ты уподобился дворовой шавке, и мне стыдно за тебя, - произнесла княжна и с легкостью поднялась сама.
Вопреки повелению Раена, отороги не тронули девушку. Их остановил ее взгляд.
– Я пойду сама, - сказала она чудищам и робко улыбнулась.
Она вышла из кельи с гордо поднятой головой, как королева.
– Я вас породил своею кровью! – орал калишский князь. – Хватайте и тащите!
Но близко к порождениям не подходил. Отороги же двигались за Эйлин, словно верная свита. Нет, это не была победа. Княжна прекрасно осознавала. Просто даже у своры всегда лишь один хозяин, и это не Раен, а тот, кто пока еще заточен в алтаре.
Сама пещера оказалась огромной. Недаром здесь каждый звук эхом отражался от каменных стен и свода. Одну его часть перегородили грубо сколоченной решеткой, за которой находились люди. Пока еще живые. В основном женщины, подростки и дряхлые старики.
– Корм для армии, - небрежно бросил Раен, и у Эйлин похолодело все внутри. – Не годятся для бойцов. То ли дело саинарцы с отважными горячими сердцами.
Одного их тех, кого Кайсар отправил защищать караван, сейчас вели на черных алтарь темного бога. Мужчина шагал, высоко подняв голову.
– Не смей… - прошептала Эйлин.
Из десяти человек осталось лишь четверо. Значит, шестерых уже постигла страшная участь. Девушка чувствовала ответственность за каждого, кто был с ней в пути, делил тяготы и лишения, хлеб и радость. Это она привела их сюда умирать.
– Стоило быть более покладистой, дорогая сестрица, - прошипел ей в лицо Раен.
– Не печальтесь, Сайхан Эмегтэй, - крикнул воин. – Тот кто честью богат да удалью всегда Матерью Всех степей привечен будет. А тело? Что пустое тело без души? Пусть забирает темный бог, раз ему в нем такая потребность.
Ратник рассмеялся так громко и искренне. Так, что отороги, державшие его, отвлеклись. Воин же успел выхватить у одного охранника кривой меч с черным лезвием. Одно движение, и конвоир рассыпался горсткой пепла, но тут же напали другие.
– На алтарь его! – завизжала старуха.
Только сейчас Эйлин смогла оторвать взгляд от храброго саинарца и посмотрела на жрицу Октариса. Глаза Вельмы светились безумием. Она была настолько стара, что уже давно пережила свой рассудок.
А рядом с ней в веревках, удерживаемый дюжиной оторогов, стоял Етугай. Их взгляды встретились.
«Прости» - говорила ему девушка.
«Ты ни в чем не виновата» - отвечал ей мужчина.
«Я привела вас сюда» - возражала Эйлин.
«Каждый из нас считает честью умереть за Сайхан Эмегтэй».
– Кровь! Мне нужна твоя кро-о-о-овь! – завыла ведьма и подскочила к Раену.
Тот покорно, словно баран на скотобойне, подставил руку под кинжал жрицы. Горячие капли падали на верхушку посоха, но камень не засиял, как в былые времена, а едва-едва засветился.
– Ты больше ни на что не годишься, северный князь! – завопила старуха. – Я возьму ее! Ее! Вот чья кровь нужна нашему хозяину!
Эйлин отшатнулась, налетев на оторогов, и тут же отпрянула снова. Етугай дернулся в путах, но держали его крепко, на совесть. Не имея способности мыслить, чудовища выполняли приказы честно.
– Здесь ничто не происходит без моего приказа! – теряя остаток самообладания, закричал на жрицу Раен. – Я главный советник темного бога! Мне он обязан своим воскрешением на Элитаре! На алтарь воина, а ты, старуха, верши свой ритуал!
Дикий стыд испытала княжна за то, что в ее венах текла та же кровь, что и в венах брата. Не бывало в Калише князей предателей! И дед, и отец честно служили своему народу.
– Опомнись! – просила она. – Ты же позор нашего рода! Ты непросто запятнал свою честь, но и очернил душу, брат!
Княжна сама бросилась на помощь саинарцу, но что она могла? Драться Эйлин не умела никогда, ее сила всегда была в словах утешения, которые она неизменно находила для любого нуждающегося, в правде, в милосердии и сострадании. Но сейчас… Лучше уж она взойдет на алтарь вместо него.
– Эйлин, не смей! – закричал Етугай.
– Не делайте этого, эмегтэй! – вторил ему ратник.
А Раен, он успел перехватить ее. Как бы отчаянно не боролась девушка, но брат был сильнее. Он прижал ее спиной к себе и прошептал на ухо: