Чтение онлайн

На самом деле, за те тридцать дней, что прошли с момента ее появления в этом мире, Теа д’Агарис стала для Августа настоящим наваждением. Она была и величайшим соблазном, и величайшей загадкой. Временами, как здесь и сейчас, в картинной галерее королевского дворца, она казалась опытной женщиной, зрелой, притягательной, знающей себе цену и умеющей эту цену получить. Умная, циничная и независимая, уверенная в себе и одной себе доверяющая в этом огромном полном опасностей мире. Однако, бывала она и другой. Одинокая, ранимая, несмотря на весь свой ум, огромный Дар и невероятные познания в самых необычных областях знания. Растерянная и потерянная, не говоря уже о том, что потерявшаяся среди множества столь похожих и столь различных миров. Такая Теа плакала ночами, а пару раз и днем в присутствии Августа. Однажды даже на его груди, промочив слезами рубашку и жилет. Но вот, что любопытно. В обоих ипостасях она была прекрасна, и Август не смог бы с уверенностью сказать, какая из двух женщин нравится ему больше. Впрочем, умом он понимал, что это всегда одна и та же женщина, и именно в нее, такую разную Теа д’Агарис, он, похоже, умудрился влюбиться…

— Господа! — обращение было грубым, практически оскорбительным, тем более, что дворецкий обращался не только к Августу, но и к его даме. — Вы не можете здесь находиться, так как прибыли без приглашения.

Август предполагал, что может дойти и до такого, и у него, разумеется, был заготовлен ответ. Но его опередила Теа.

— Подойди ближе! — указала она веером на дворецкого. — Назовись!

Магия ее власти была такова, что дворецкий непроизвольно шагнул вперед и представился:

— Старший дворецкий Монтео Инзаги, к вашим услугам, — склонил он голову.

— Что же ты творишь, Монтео? — продолжила Теа все тем же голосом, от которого могла замерзнуть вода. — Ты знаешь, что за нанесенное оскорбление я могу убить тебя на месте?

Она сделала быстрое движение веером, и пораженный Август понял, наконец, почему Теа так обрадовалась, обнаружив в его коллекции корейский веер, который она назвала непонятным словом мубучхэ. [25] Она умела им пользоваться, вот в чем дело, и сейчас продемонстрировала на что способна эта элегантная вещица в опытной руке. Одним движением Теа срезала и жабо с рубашки дворецкого, и лацканы с его ливреи. Раз, и их нет. Обомлевший Монтео Инзаги только икнул с перепуга и пошел красными пятнами.

— А представляешь, Монтео, — голос женщины стал нежным, едва ли не ласковым, — что случится, если я сделаю тоже самое с твоим горлом?

По-видимому, дворецкий представлял. Во всяком случае, выглядел он неважно. Да и штаны намочил, что было уже за гранью добра и зла. Скандал явно выходил из берегов.

— Кто тебя послал? — на вопрос, заданный в такой ситуации, трудно не ответить.

— Граф Макона, ваше сиятельство, — дворецкого била крупная дрожь и ответил он, отчетливо заикаясь.

— Это он велел тебе так к нам обратиться?

— Д-да

— Что ж, — раскрыла веер Теа, — иди и передай графу, что я не нуждаюсь в приглашении, потому что я приглашена давным-давно и не графом, а королем Генрихом, — она снова собрала веер и указала им на собственный портрет. — И не на один бал, а раз и навсегда!

Теперь и дворецкий, и собравшиеся вокруг них любопытствующие гости, посмотрели на картину, и у всех разом вырвался вздох удивления, легко перешедшего в потрясение.

Ну, что ж, первый ход сделала Теа, и, следовало признать, сделала она это блестяще. Теперь, зная на чей портрет она похожа, кто-нибудь из окружения короля обязательно вспомнит, кто такая Теа д’Агарис графиня Консуэнская. Имя не на слуху, но те, кто интересуется историей королевства, знают, о ком идет речь.

— Даже не знаю, что сказать! — шепнул Август с улыбкой.

— Если не знаете, что сказать, скажите комплимент! — так же тихо ответила женщина.

— Вы бесподобны, Теа! — сказал он.

— Я знаю, — ответила она.

И в этот момент их окликнул граф Новосильцев. Вернее, он окликнул Августа.

— Здравствуйте, Август! — поздоровался посол, подходя ближе. — Представите меня своей спутнице?

Ну, естественно! Как может русский Казанова пропустить такую «юбку»? Никак, даже если видит, что она не одна.

— Здравствуйте, Василий! — чуть поклонился Август и добавил, оборачиваясь к Теа:

— Теа, позвольте представить вам посла Российской империи графа Василия Петровича Новосильцева! Граф! Моя спутница — Теа д’Агарис графиня Консуэнская.

— Счастлив познакомиться! — граф перехватил поднимающуюся руку Теа на полпути и склонился для поцелуя.

— Vy davno iz Peterburga? — Теа смотрела доброжелательно, но скорее равнодушно, чем с интересом. Тем неожиданнее было то, что она заговорила по-русски.

— Велес великий! — удивленно воскликнул посол. — Вы русская?

Дальше они уже говорили на языке, которого Август не знал, он лишь надеялся, что Теа ничего лишнего не скажет. Впрочем, он знал, что женщина не дура и вскоре заметил, что «умная девочка» говорит исключительно короткими фразами или вообще обходится односложными ответами, если и вовсе не междометиями.

— Увы, граф, — перешла Теа на французский через пару минут, — как ни приятно поболтать с «почти соотечественником», Август по-русски не понимает, так что давайте перейдем на лингва франка. [26]

— Кажется, вы давно не говорили по-русски? — Граф был явно заинтригован, хотя и не понимал пока, что именно здесь происходит.

— О, да! — улыбнулась Теа. — Лет двести, я думаю… Плюс минус.

— Что, простите? — посол, как и Август не понял очередной странной идиомы, но, если один к этому уже привык, второй столкнулся с таким впервые.

— Граф, как думаете, сколько мне лет?

— Восемнадцать?

— Вы куртуазны, — снова улыбнулась Теа. — Но правда, граф, в том, что выгляжу я на двадцать, а на самом деле…

— Теа, прошу вас! — вступил в разговор Август.

Время играть ва-банк еще не пришло, поэтому с шокирующими откровениями имело смысл повременить, тем более, что ее портрета посол не видел. Вернее, видел, но давно и в других обстоятельствах, и с живой женщиной, с которой сейчас разговаривал, не соотнес.

— Да, Август, — кивнула Теа. — Извините, увлеклась. Рада знакомству, граф!

— Извините за настойчивость, но всего один вопрос, графиня! — Август видел, сейчас Новосильцева пробрало до печенок. Он что-то такое почувствовал, но никак не мог понять, что именно. Интуиция, а не знание, вот что это было.