Дальше фронта
Шрифт:
– И тут замотивировано. Четко…
– Так точно. Мы этого доцента в отдельную разработку выделили. Сели они на коней и поехали. Остальное вы знаете. Я лично промерил и хронометрировал весь маршрут, по времени сходится. Переменным аллюром вполне успевали…
– К чему успевали? – Чекменев направил палец в грудь Тарханова.
– Добраться до места и подготовиться…
– К чему подготовиться? – повторил Чекменев, и до Сергея только сейчас дошло. Все-таки не был он кадровым контрразведчиком, хотя и успел кое-чему научиться.
– Виноват, Игорь Викторович, не сообразил, – опустил он глаза, медленно краснея.
– Когда, вы говорите, они выехали с кордона?
– По словам егеря, в 12.30 плюс-минус десять минут.
– Прибыли на место?
– Около пятнадцати…
– А князь выехал из Кремля в четырнадцать сорок…
– Ах, твою мать!
– Совершенно правильно замечено. Хорошо, что я первым делом об этом подумал. Всех сотрудников секретариата князя, гаража, телефонной станции, ближнюю прислугу, а также окружение патриарха я немедленно приказал взять в разработку. Вас решил не привлекать…
– Не совсем понял, Игорь Викторович, – к чувству стыда за допущенный прокол прибавилось еще одно. Что же, генерал ему не доверяет, начальнику собственного управления?
– Да ты не обижайся. Не твоя это работа. Одно дело – спецоперации, другое – дворцовые интриги. Я тут и без вашего верископа разберусь. Нет, если потребуется – привлечем, но пока есть свои способы. Значит, что мы имеем? Ровно за два часа до выезда князя наши благонамеренные граждане получили условный сигнал, тут же включилась программа, и они по одной из заранее подготовленных легенд, не теряя ни минуты, вышли на тропу войны. Следовательно, легенд и вариантов прикрытия было несколько.
– Тут ведь и еще один вопрос возникает, – начал размышлять в предложенном направлении Тарханов. – Они ведь на охоту не с бухты-барахты собрались. Значит, как минимум накануне уже были готовы к акции…
– Может, так, а может, и нет, – возразил Чекменев. – Вполне допускаю, что заряжены они явно не вчера и не одной программой, а несколькими. На разные случаи жизни. Получили бы другой сигнал, начали бы делать что-то другое, по месту и по времени…
– Позвольте? – вмешался в разговор Бубнов. – Поделюсь идеей. Мне кажется, что захват или ликвидация князя намечались именно на этот день. Независимо от того, где он окажется. Не поехал бы он в Сергиев Посад, акцию запустили бы в другом месте.
Что стоило бы зомбированным сесть не на коней, а в машины, по пути переодеться, вместо ружей взять пистолеты, портативные автоматы, бомбы? От кордона до любой точки Москвы, до Берендеевки ехать те же час-полтора. И группа террористов была всего одна, мне кажется. Эта. В противном случае попытка была бы продублирована. Перехватили бы князя по дороге, у въезда в Кремль, прямо в кабинете. Если вы подозреваете наличие информатора в ближнем окружении, отчего ему не поручили ликвидацию? Куда как проще…
– Ваш вывод?
– Первый – следует все же узнать, чем именно этот день отличался от других. Почему именно на него была намечена акция?
Второй – для зомбирования подходят далеко не все люди. Поинтересуйтесь, не объединяет ли всех участников некий общий признак, факт биографии…
– Ценно. Правильно говорится, ум хорошо, а три лучше. Надеюсь, что вы правы. Иначе, если зомбировать можно каждого, мы погибли…
От Чекменева Максим с Тархановым вышли вместе. И направились в кабинет Сергея, чтобы продолжить обсуждение.
Полковник был мрачен, доктор, напротив, выглядел оживленным.
– Мне кажется, разгадка лежит буквально рядом. На поверхности. Только бы хвостик ее ухватить. Массив догадок и фактов близок к критическому. Не хватает гениального озарения. Со мной так не раз бывало. Бьешься лбом в стенку, разогнешься перевести дух, а дверь – вот она! И открыта.
– Ты о какой разгадке? Кто и зачем их послал?
Бубнов отмахнулся.
– Это – вторично. Сначала – как это сделано. Потом – кем и где. А зачем – не так уж и важно. Ну, для меня, – поправился он. – Вам, само собой, интересней обратная теорема. Мне вот кажется, что снова с Маштаковым нужно переговорить. Есть одна идейка, тоже вполне безумная, но может сработать…
Глава двадцать восьмая
Сообщение о взятии российскими войсками Радома после всего лишь трехчасового боя вызвало шок во временном правительстве национального спасения Польши, предусмотрительно разместившемся не в Варшаве, Люблине или Лодзи, а в захолустном городке Торунь.
Знаменит он был лишь тем, что в нем родился Коперник, великолепным костелом святого Яна, где могло бы разом поместиться половина всего верующего населения города, да крепостными стенами XIX века.
Зато великолепно подходил в качестве повстанческой столицы. Ни одного российского воинского гарнизона на сотни километров вокруг, и вообще минимум москалей и прочих некоренных народностей. Окутывающая все аура древней государственности времен наивысшего могущества державы, старинная ратуша, где так приятно заседать Сейму, не выбранному (за отсутствием времени и условий), а делегированному от разношерстных по программам и убеждениям патриотических партий, партиек и комитетов.
Стены повыше, чем в Московском Кремле, за которыми народные витии в случае чего смогут отсидеться до получения помощи от сообщества цивилизованных стран. И очень удобный набор коммуникаций для бегства. По Висле в Балтику, где изгнанников радушно встретят датчане и шведы. По автостраде и железной дороге на Запад, где до германской границы всего триста километров, ну и, в конце концов, самолетом в благословенный Краков.
Как только по московскому дальновидению было сообщено об успешном начале операции по восстановлению конституционного порядка в Привислянском крае, последовало громогласное, но с прорывающимися истерическими нотками опровержение из затаившегося где-то в городских трущобах «штаба обороны Радома».