Daemon. Книга Вторая, Капитанова Киреэна Юрьевна

Daemon. Книга Вторая

на обложку

Капитанова Киреэна Юрьевна

Шрифт:

Тогда около границы я надеялась, что ты попытаешься меня убить, но ты этого не сделал. Я думала, что ты хочешь войти мне в доверие, но после поняла, что ты в меня влюбился…

Парень подошел ко мне и большим пальцем стер слезы с моих щек. Слезы…даже незаметила как заплакала. Парень поднял мой подбородок и, посмотрев в глаза спросил

— А ты меня любишь Lili'en?

Я закрыла глаза и прошептала

— Да

через секунду я почувствовала, как на моих губах оказались его теплые губы, чуть солоноватые и мокрые от моих слез. Он меня обнял и, прижав к себе прошептал

— Я тебя никогда не придам. Если такое случится даже не по моей воле, даже если я буду под каким либо заклинанием я тебя прошу… убей меня. Поклянись.

— Клянусь.

— И я тебе клянусь, что тебя никогда не предам. Ты мне веришь Lili'en?

Он посмотрел в мои глаза и ждал ответа. Я улыбнулась и сказала

— Да. Я тебе верю.

Он меня поднял на руки и перенес на кровать…

Настоящее время.

В дверь постучали. Я лежала с открытыми глазами необращала внимания ни на какие звуки. В дверь опять постучали. Я встала, подошла к двери и резко открыла. Хозяин таверны замер с поднятой рукой для нового удара. Я вздохнула и произнесла

— Я сейчас спущусь.

Мужчина кивнул и, развернувшись, ушел. Я сняла куртку и, достав из сумки черную толстовку без замка и без каких либо рисунков я её надела. Спустилась вниз. О-го-го! Здесь, наверное, собралось половина города! Столы убрали, поставили только стулья и лавки. Двери сняли с петель. Стоял только один стол в середине таверны. Около него стоял один стул. Так-с видно это место для меня. Я подошла и села закинув ногу на ногу начала барабанить по столу пальцами. Постепенно все заметили меня и в таверне наступила вепоглащающая тишина. Было слышно только то как я барабаню пальцами. Я резко перестала это делать и, встав я тихо запела одну из полюбившихся мне песен В. Высоцкого.

Я несла свою беду, по весеннему, по льду,

Обломился лед, душа оборвалася.

Камнем под воду пошла,

А беда, хоть тяжела,

Но за острые края задержалася,

Но за острые края задержалася.

Я стояла не двигаясь и очень тихо пела песню.

И беда с того вот дня

Ищет по свету меня,

Рядом с ней идут молва с кривотолками,

А что я не умерла — знала голая ветла,

И еще перепела с перепелками,

И еще перепела с перепелками.

Я закрыла глаза и пропела дальше

Только кто ж сказал ему,

Господину моему?

Только выдали меня,

Выдали меня, проболталися.

И, от страсти сам не свой,

Он отправился за мной,

А за ним беда с молвой увязалися,

А за ним беда с молвой увязалися.

Он настиг меня, догнал,

Обнял, на руки поднял!

А за ним беда в седле ухмылялася,

Ведь остаться он не мог,

Был всего один денек,

А беда на вечный срок задержалася,

А беда на вечный срок задержалася…

(В. Высоцкий и Марина Влади — Я несла свою беду.)

Я замолкла и подошла к барной стойке сказала

— Дай вина. Только не ту бурду что даешь другим.

Он кивнул и через несколько секунд передомной стояла кружка с темным вином. Оно пахло очень хорошо и было видно по вкусу, что оно очень дорогое. Я его чуть пригубила и сказала

— Я его чуть позже до пью.

Сев так чтоб можно было видеть большую часть людей которые пришли в эту таверну я опять начала барабанить по столешнице до полной тишины. И чтоб чуть взбодрить людей я запела песню по веселей

По воле рока так случилось

Иль это нрав у нас таков

Зачем троим скажи на милость

Такое множество врагов

Но на судьбу не надо дуться

Там у других вдали бог весть

А здесь у нас враги найдутся

Была бы честь была бы честь

Не вешать нос гардемарины

Дурна ли жизнь иль хороша

Едины парус и душа едины парус и душа

Судьба и